– Сейчас уже не строят. У нас специальные верфи есть.

– Хоть здесь додумались.

Петр стал обходить здание, огороженное мощной стеной.

– Хороша крепость, добротная. Еще века простоит, – нахваливал государь. – Сам делал.

– Она нас всех переживет, – добавил Ник.

– Это уж точно. Если она царя пережила, то вас обязательно, – удовлетворенно произнес Петр. – Ну, ведите меня дальше.

– Может, на этом и остановимся? – предложил Жан. – Поедем ко мне.

– Правда, жилье здесь у всех городское, – сказала Лиза. – Вы, государь, не удивляйтесь. Жан живет на этажах.

– А что, на земле места мало? – удивился Петр.

– Сейчас стало мало. Население большое, деваться некуда, вот и живут друг над другом, – объяснил Жан.

– А лошадь?

– Пусть стоит. Что с ней сделается. Завтра заберем. Я думаю, не убежит.

Они расстались с Ником и Ин и по Невскому направились в сторону метро.

На эскалаторе Петр чуть не потерял равновесие и не упал.

– Это что, для ленивых? – спросил он, оглядываясь по сторонам.

– Так положено в метро. – Лиза схватила царя за руку.

– Что это они на меня так смотрят? – Петр гордо поднял голову, поглядывая на горожан.

– Государя признали. Они же впервые видят царя в метро.

– Пусть смотрят, – согласился Петр. – Им больше глаза пялить некуда – подвалы какие-то сплошные с фонарями. Куда вы меня завели?

Примчался поезд, и Петр пошатнулся от сквозняка. Он теперь сам схватил за руку Лизу и Жана.

– Это что ж столько карет сразу, и все господа в них? Не успел сосчитать, сколько лошадей запряжено там впереди. Надо будет и у себя такое придумать. Буду по островам ездить.

Толпа народа впихнула их в вагон и прижала к стене.

– Они что, совсем все с ума сошли? – возмутился Петр. – Как можно прикасаться к государю? Смотри, как прут.

– Час пик. В это время всегда так, – вздохнул Жан.

Петр Алексеевич был выше всех и, зажатый со всех сторон, только вертел головой.

– Мне б столько на строительство города подкинули, – прохрипел он. – Я бы из них людей-то сделал. У меня вечно не хватает народу, а тут под землей столько их прячется.

– Они на тебя, государь, работать не станут, – заметил Жан.

– Это почему же?

– Не те времена.

– До чего государство довели: работать не заставишь, царя зажали со всех сторон, да ноги еще оттоптали. Ты куда, бабка, прешь, не видишь, кто стоит? – занервничал Петр.

– Извини, сынок, кругом такая давка, – проскрипела старуха.

Жан заметил, как у царя глаза налились кровью. Они округлились и засверкали от ее слов. Жан схватил Лизу за руку.

– Он ее сейчас убьет, – прошептал Жан.

Петр раскрыл рот, хотел что-то выкрикнуть, но взял себя в руки и тихо сказал:

– Какой я тебе сынок. Ты еще не родилась, когда я державой правил.

Бабка растерялась, наспех перекрестилась и кинулась к выходу.

– Ох, и хлебнем мы с ним приключений, – заметил Жан.

– Ничего, он скоро успокоится, – сказала Лиза. – Ты лучше подумай, как дома быть? Пригласил на свою голову.

– Ну, не на улице же ему ночевать? Отец у меня историк, вот и пообщаются.

– Я думаю, что он с ним не станет разговаривать. Ты ему ближе.

– И ты.

Лиза улыбнулась, искоса поглядывая на государя, который локтями расталкивал напирающую толпу.

– На коне быстрее бы доскакали, – произнес Петр.

– А пробки?

– Ах, да. Эти ваши пробки не объедешь, – Петр закусил губы, обдумывая ситуацию. – А дворами нельзя?

– Можно.

– Вот я и говорю, что на коне быстрее.

По эскалатору они теперь поднимались наверх.

– Ох, тяжело идти, – сказал Петр. – Кто придумал эту машину? Я бы его в князья произвел. Умный человек.

– А вы говорили, для лентяев, – сказала Лиза.

– Вниз для лентяев, наверх – это правильно придумано, – царь стоял на своем.

Когда они вышли из метро, кругом уже горели фонари и гуляло множество людей.

– Куда нам? – спросил он. – Мне что-то уже надоело пешком ходить. Растянули город на сто верст… Компактней надо было строить, а то черт знает что.

– Сейчас пешком минут пять, – Жан не успел договорить, как заметил возбужденное лицо царя.

Впереди навстречу им шли ряженые в виде Петра и Екатерины, которые предлагали отдыхающим сфотографироваться с ними на память.

– А это кто еще? – заорал побледневший Петр.