– Я еще много могу рассказать интересных вещей, – сказала она. – То время для России было особенное и замечательное. Хотя государь и построил этот город на костях народа, он все равно великий человек. Это его заслуга, что он сейчас стоит здесь и процветает.

Лиза замолчала, заметив, что на перемену никто не собирается выходить. Все сидели молча и слушали ее рассказ.

– О, да тебе в аспирантуру с такими знаниями надо, – наконец встал директор и направился к Лизе. – Молодец! Ты нам много рассказала интересного. Даже я заслушался. Откуда ты так много знаешь?

– Из жизни, – ответила Лиза. – Из личной жизни. И еще хотела всем признаться, что я люблю одного вашего ученика.

Все сразу обернулись назад, и десятки глаза устремились на Женю.

– Я вам всем говорю это с полной ответственностью, что я его очень люблю, и меня связывает с ним многое.

Женя уловил взгляд Наташки, которая от такого откровения даже покраснела. Его что-то подтолкнуло, Женя медленно поднялся и взглянул на Лизу.

– Я тоже хочу всем сказать, что я люблю эту девочку. Она приехала к нам издалека, и я с ней давно знаком.

– С 1703 года, по-моему, – добавила Лиза.

– Кажется, так, – подтвердил Женя.

Он подошел к Лизе.

– Ты была права, что меня сегодня не спросят, – шепнул он ей на ухо. – Я бы хотел, – обратился Женя ко всему классу, – чтобы моя подружка вас не удивляла, а вы были к ней снисходительны. Может, вы все видите ее в последний раз – это неважно, но она мое сокровище.

– Ну, хватит лирики, – остановил директор признания Жени. – Идите, отдыхайте, а ты готовься. Сегодня все учителя обещали тебя поспрашивать. Впереди у вас еще пять уроков.

– Я не потяну, – почесал затылок Жан. – Это мне не осилить.

– Это легко и просто, – успокоила его Лиза. – Сегодня у тебя виктория – значит «победа».

– А можно, чтобы она была у меня всегда?

– Можно. Я тебе ее устрою, при условии твоей помощи и твоих стараний.

После уроков, на которых Жан блестяще отвечал и получал только отличные оценки, разговор все вели только о них.

Уже слух разнесся по всей школе, что в 11 «а» классе есть одна ученица, знающая все и обо всем, а самое главное, что она при всех призналась в любви одному из учеников.

– Как у тебя все это так получилось? – восторгался Жан. – Ты теперь всегда будешь со мной ходить на занятия?

– Нет, дорогой, ходи сам. Я просто дала тебе понять, что ты можешь все.

– С тобой – да.

– И без меня. Ну где же Ник и Ин?

Жан почему-то посмотрел на небо.

– Скоро будут, – сказал он. – Они обещали. Да вон же они идут.

Вдалеке по аллее шли два молодых человека. Лиза встала и взяла Жана за руку.

– Прошу, про школу ничего не говори.

– Конечно, – согласился Жан. – Что-то уж долго вы сюда добирались, – обратился он к Нику. – Мы вас уже полчаса дожидаемся. Какие планы?

– У меня есть предложение, – сказала Лиза. – Где-то в городе есть памятник Петру Алексеевичу. Давайте туда сходим. Он еще при жизни говорил, что стоять ему и возвышаться над городом в монументе, хотя и не любил эти дела.

– А что, идея! – согласился Ник. – Этот памятник еще называют Медным всадником.

Лиза стоит и не может оторвать глаз от величественного монумента.

– Что с тобой? – спросил Жан.

– Тебе ничего не кажется? Он на меня смотрит.

– Он на весь город так смотрит. Это же памятник.

– Нет, Жанчик. Смотри, взгляд его строгий, как при жизни. Мне кажется, что сейчас он сойдет с этого камня и подъедет к нам. Смотри, видишь, он голову повернул.

Жан огляделся по сторонам.

– Я тебя понимаю, – сказал он. – Это из-за школы. Ты только один день со мной там была, а уже все перевернулось в голове. А каково мне? Я уже десять лет туда хожу. На тебя не он должен смотреть с этого булыжника, а я должен быть на его месте, как жертва школьных репрессий, и сидеть там вместо него на этой каменной лошади.

Лиза удивленно посмотрела на Жана.

– Тебе надо быстро заканчивать школу, – сочувствовала она.

– Вон Ник с Ин помимо школы еще лямку в институте тянут, а это минимум еще пять лет.

– И что, хорошие мастера получаются?

– Не мастера, а специалисты, – поправил Жан.

– Ну, специалисты ваши.

– Разные. Кто и как устроится – это самое главное.

– Петр Алексеевич такого бы не допустил. На благо России надобно работать, а не штаны протирать.

– Вот в этом я с царем согласен, – Жан взглянул на лицо государя, и ему тоже показалось, что он смотрит на него.