Хотелось ли ей того же? Брайан думала об этом, продолжая снимать. Разве ей нужны духовная близость и эмоциональное удовлетворение, которые в браке прилагаются к интимным отношениям? Почему этот вопрос возник сейчас, когда чувства к Шейду и без того сложные? Она заморгала и открыла затвор. В этот момент Ли повернулась и рассмеялась какой-то шутке Хантера.

Отношения. Чем дольше Брайан думала, тем сильнее убеждалась в том, что хочет именно этого. Не легкой и беззаботной дружбы, которую позволяла себе раньше, а крепких и серьезных отношений с обязательствами. Именно их она сейчас видела через объектив фотоаппарата. Именно их, как оказалось, давно искала. Когда она выпрямилась возле камеры, рядом стоял Шейд.

— Что-то случилось?

Отрицательно покачав головой, Брайан выключила прожектор.

— Все отлично. — Она сделала над собой усилие и теперь говорила совершенно спокойно, даже смогла улыбнуться сидевшей на качелях семье. — Я пришлю вам фотографию, как только мы снова остановимся и проявим пленку.

Все ее тело дрожало. Шейд был рядом и заметил это. Повернулся и сам занялся камерой и треногой.

— Я отнесу это наверх.

Брайан хотела сказать «нет», но Шейд уже входил в дом.

— Пойду упакую оборудование. — Она повернулась к Хантеру и Ли. — Шейд любит выезжать в несусветную рань.

Когда Брайан ушла, Ли бросила взгляд на мужа.

— У них все будет хорошо, — пообещал он ей. — У Брайан обязательно все наладится.

Ли посмотрела в дверной проем.

— Может быть.

Шейд отнес камеру в спальню Брайан и стал ждать. Как только она вошла, он повернулся.

— Что случилось?

Она открыла кофр, стала укладывать стойки и прожектор.

— Ничего. А что?

— Ты вся дрожала. — в нетерпении Шейд схватил ее за руку и повернул к себе. — Ты и сейчас дрожишь.

— Я устала, — отчасти это было правдой. Брайан действительно устала от неожиданно нахлынувших эмоций.

— Не играй со мной в игры, Брайан. У меня это все равно лучше получается.

Боже, Шейд даже не представляет, как ей сейчас нужна поддержка. Понимает ли он, чтоона ему отдаст, если он сейчас ей поможет?

— Не дави на меня, Колби.

Можно было бы догадаться о том, что он проигнорирует эту просьбу. Шейд крепко взял Брайан за подбородок и испытующе посмотрел на нее.

— Рассказывай.

— Нет. — Ее голос звучал тихо. Если бы она рассердилась, обиделась или нахмурилась, он надавил бы на нее и все узнал. Но Брайан была спокойна, и он отступил.

— Хорошо, — Шейд отошел назад и засунул руки в карманы. Там, на крыльце, он что-то почувствовал, оно манило его и тянуло за собой. Если бы Брайан сейчас сделала хотя бы шаг навстречу, хотя бы один малюсенький шаг, Шейд подарил бы ей столько, сколько ни он сам, ни она не могли представить. — Тебе, наверное, нужно поспать. Мы выезжаем в семь.

— Ладно. — Брайан специально отвернулась и продолжила упаковывать оборудование. — Я буду готова.

Дойдя до двери, Шейд понял, что просто обязан повернуться.

— Брайан, я видел твои фотографии. Они необыкновенные.

Она почувствовала, как по ее лицу потекли слезы, и очень испугалась. С каких это пор она плачет, когда кто-то признает ее талант? С каких это пор дрожит, снимая сцену, которая ее волнует?

Сжав губы, Брайан собирала вещи. К Шейду она не повернулась.

— Спасибо.

Больше Шейд задерживаться не стал. Вышел, бесшумно закрыв за собой дверь.

К тому времени, как они проехали через Нью-Мексико и добрались до Колорадо, Брайан примирилась с собой. Ей казалось, что во время отдыха в каньоне Оак-Крик у нее было слишком много времени для самоанализа. Она часто опиралась на него во время работы, хотя и понимала, что иногда это занятие ни к чему хорошему не приводит.

Именно в этом она пыталась убедить себя, когда они с Шейдом снова погрузились в рутину путешествия. Надо было куда-то ехать, что-то снимать, снова садиться в машину и ехать дальше.

На этом этапе пути они старательно избегали мегаполисов и популярных событий, стараясь отыскать маленькие неузнаваемые городишки и ранчо, владельцы которых буквально боролись за выживание. Там семьи вместе работали на земле, просто чтобы свести концы с концами. Для этих людей лето было временем тяжелого ежедневного труда, позволявшего подготовиться к трудностям зимы. Никакого веселья, никаких игр, только солнце и песок. Там мигранты ждали августа, чтобы приступить к сбору персиков. Там за огородами ухаживали, пололи, заготавливая овощи на зиму.