По этой причине маршрут пролегал не через Денвер, а через местечки вроде Антонио. По этой причине Брайан и Шейд выбирали не крупные табуны скота, а маленькие стада частников.

На маленьком пыльном ранчо под названием «Бар Т» Брайан впервые увидела, как клеймят животных. Раньше она представляла себе, как потные ковбои в безрукавках сгоняют коров и ведут их куда-то. В целом все так и было. Брайан упустила всего несколько штрихов, запах паленого мяса и брызги крови кастрируемых бычков.

Когда ее чуть не вывернуло наизнанку, она поняла, что в душе, как ни крути, городской житель.

Но фотографии удались. Ковбои с завязанными платками лицами, шпоры на сапогах. Кто-то смеялся, кто-то ругался. Все работали.

Наблюдая за тем, как эти мужчины подгоняют коней, Брайан осознала истинный смысл выражения «рабочая лошадка». Тяжелый и резкий запах конского пота витал в воздухе, смешиваясь с испарениями человеческих тел.

Больше всего Брайан нравился сделанный ею портрет отдыхающего ковбоя. Парень попался как на заказ, румяный и крепкий, лучше модели и не подберешь. Его плотная двухцветная рубашка потемнела от пота на груди, на спине и под мышками, мокрое лицо облеплено пылью, на мятых сапогах засохла грязь, а задний карман джинсов вытерся от того, что в нем постоянно носили круглую жестяную банку с жевательным табаком. Запрокинув назад шляпу, спустив платок с лица на шею, парень сидел на заборе и пил холодное пиво из жестяной банки.

Брайан казалось, что на фотографии будет видно, как при каждом глотке опускается и поднимается адамово яблоко. И каждая женщина — в этом можно не сомневаться — влюбится в этого ковбоя. Загадочный хулиган, он был одним из последних рыцарей. Охотясь за этим кадром, Брайан чуть не пропустила обед и клеймение скота.

Последнее очень привлекло Шейда. Брайан это заметила и сразу поняла, что его снимки будут резкими, жесткими и детальными. Еще она видела, что Шейд фотографирует мальчика лет десяти — одиннадцати, который объезжал свою первую лошадь с задором и простотой, свойственными только детям этого возраста. Выбор Шейда удивил Брайан. Этот суровый мужчина редко работал с такими беззаботными темами. Теперь появилась еще одна причина полюбить его, что совсем не хорошо, учитывая состояние, в котором находилась Брайан. Вслед за этой причиной возникли и другие.

Так Шейд ни слова не сказал ей, когда она, позеленев, отвернулась от загона, где телята мычали и истошно выли, когда к ним прикасались ножом и раскаленным железом. Промолчал он и когда Брайан уселась в тени и оставалась там, пока тошнота не прошла. Просто принес ей холодный напиток. Брайан молча приняла его.

Той ночью они остановились на ранчо. После отдыха в Аризоне Шейд старался не беспокоить Брайан. Неожиданно он понял, что ей нужно больше личного пространства. Сам он при этом такой нужды не испытывал.

В самом начале путешествия Брайан заставляла его болтать, хотя Шейд был готов молчать часами. А теперь уже он хотел разговаривать с ней, слушать, как она смеется, наблюдать за тем, как движутся ее руки, когда она чем-то увлечена. Да просто смотреть, как она потягивается, разминая мышцы, слушать ее размеренную речь.

Что-то неуловимо изменилось в них после отдыха в Оак-Крик. Брайан замкнулась в себе, хотя до этого раздражала Шейда своей общительностью. Шейд, напротив, теперь искал ее компании, несмотря на то что раньше всегда стремился к уединению. Он хотел подружиться с ней, не понимая, чем вызвано это желание. В любом случае эти перемены коснулись их обоих одновременно, поэтому Шейд и Брайан не стали ближе.

Для лагеря Шейд выбрал прогалину возле быстрой речушки. Ему понравилось там. Брайан тоже сразу оценила все преимущества этого места.

— Слушай, я искупаюсь. — Она была пыльной, как те ковбои, которых снимала днем. К тому же ей казалось, что пахла она, как лошади, за которыми они наблюдали. Это было неприятно. — Вода, наверное, ледяная, так что я быстро. Ты потом тоже можешь окунуться.

Шейд открыл пиво. Они, конечно, не гоняли скот, однако провели восемь часов на ногах под палящим солнцем.

— Не торопись.

Взяв кусок мыла и полотенце, Брайан ушла. Солнце опускалось на запад, за горы. За время путешествия она узнала достаточно о походной жизни и прекрасно понимала, что после заката воздух моментально остынет. И ей не хотелось голой и мокрой встречать ночную прохладу.

Не посмотрев по сторонам, Брайан стала расстегивать рубашку. Дом владельцев ранчо располагался далеко, маловероятно, что кто-то из мужчин оттуда пойдет в ее сторону на закате. С Шейдом же Брайан только что обсудила священность личного пространства, пусть и без слов.

Сейчас ковбои, которых они снимали, наверное, садятся ужинать. Огромные порции, пожалуй, картошка и мясо с кровью. А еще печенье и сливочное масло. Ковбои это заслужили уже просто потому, что согласились на такую тяжелую работу. «И я заслужила», — подумала Брайан. Но их с Шейдом ждал ужин из холодных бутербродов и пакета чипсов.

Стройная и высокая, обнаженная Брайан стояла на берегу, полной грудью вдыхая смолистый воздух и любуясь закатом. Хотя она выросла в городе, все это ей дорого.