Вначале шло хорошо. Бойцы Худякова смелой атакой смяли неприятеля и пробили брешь в заготовленной для партизан ловушке. Но тут случилось непредвиденное. 4–й полк (он состоял в основном из новичков–партизан) не вошел сразу в прорыв. Гитлеровцы опомнились и, обрушив на партизан сильный огонь с флангов, вновь появились у объятых пламенем изб.

— Черт побери! — впервые взорвался Герман. — Какой промах!

Комбриг понял: еще немного, и случится непоправимое — фашисты наглухо закроют проход. Нужен новый рывок. Сильный. И немедленно.

— Штабной отряд, ко мне!

Партизаны Кости Гвоздева сгрудились вокруг комбрига. Молодые, но опытные бойцы — гвардия бригады, не раз ходившая в лихие атаки.

— Орлы, на вас надеюсь. Вперед!

Вот как дальнейший ход боя описывает в своих воспоминаниях Воскресенский:

«Отряд, не останавливаясь, шел вперед, на пригорок. Ребята бежали, стреляя на ходу, ложились и стреляли лежа и снова вскакивали, чтобы бежать вперед. Герман, в развевающемся плаще, с высоко поднятым маузером, шел спокойно, точно шагал не навстречу потоку пуль, а навстречу ветру. Ночную темноту густым пунктиром прошивали трассирующие пули. Треск автоматов и пулеметных очередей, разрывы мин слились в сплошной грохот боя.

Германа нагнал Миша Синельников, ординарец Крылова:

— Иван Васильевич ранен!

— Позаботься о нем, Миша, — ответил Герман.

— Александр Викторович! — вскрикнул вдруг Гриша Лемешко, повернув к Герману залитое кровью лицо.

— Гриша, голубчик! Скорее назад, в санчасть.

Отряд устремился к деревне. Выбитые с пригорка немцы вели еще более ожесточенный огонь из деревни и откуда-то сбоку.

— Я ранен, — склонился ко мне комбриг. — Но молчи, Михаил Леонидович, молчи!

— Шура! — позвал я медсестру Кузниченко. — Бинты!

Нехотя остановившись на перевязку, Герман приказал:

— Не мешкать! Быстрее атакуйте деревню!

Отряд Гвоздева ринулся в деревню. Оставив Германа на попечение Шуры Кузниченко, я бросился догонять бойцов. Мы бежим огородами, по грядам. Впереди, у освещенной стены, мечутся немцы и падают под нашим огнем.

Штабной отряд выполнил задачу. Путь для бригады был открыт. За деревней нас догнал Миша Синельников, он нес планшетку и маузер Германа:

— Убили комбрига!

Это было так неожиданно, что в первое мгновение мы ничего не могли сообразить. Оказывается, Александр Викторович, как только увидел, что штабной отряд ворвался в деревню, отогнал от себя санитаров и бросился догонять нас. С маузером в руке он вскочил в деревню, но на ее окраине, у заросшего пруда, пошатнулся и упал. Две вражеские пули пробили его голову навылет»…

Жизнь разметала героев народной войны по всей стране. Но где бы ни были ветераны–германовцы, они свято хранят память о своем бесстрашном комбриге. В день двадцатилетия со дня его гибели решено было собраться в Новоржеве — городе, вблизи которого долгое время действовала 3–я Ленинградская партизанская бригада.

В ясный, погожий день 7 сентября 1963 года сотни людей пришли к трибунам парка. В Новоржев приехали делегации Ленинграда, Пскова, представители Ленинградского военного округа, из Горького прилетел бывший комиссар бригады Исаев, из Великих Лук — комбриги калининских партизан Марго и Халтурин. Дорогими гостями псковичей были сын героя Альберт Герман — офицер Советской Армии и сестра героя — Анастасия Викторовна, артистка Ленинградского театра юного зрителя.

О подвиге советских людей в минувшей войне, о мужестве, проверенном стократ, взволнованно говорят первый секретарь Псковского обкома КПСС Иван Степанович Густов и секретарь Смольнинского райкома партии Ленинграда Иван Андреевич Носиков.

В парке сотни людей, но слышно каждое слово партизан-ветеранов Николая Яковлевича Богданова и Михаила Леонидовича Воскресенского.

Звучат ломкие детские голоса. Новоржевские пионеры славят доблестного сына Ленинграда, ставшего близким и дорогим жителям героической Псковщины.

Ранним утром следующего дня все мы, приезжие, вместе с сотнями новоржевцев направились к деревне Житницы — месту гибели Германа. Сейчас там раскинулись поля колхоза, носящего имя славного ленинградского партизана.

…Житницкие холмы. Поля, покрытые валунами. На горизонте — лесистые горы. Суровый пейзаж, созвучный картинам Васнецова.

Под звуки салюта спадает покрывало с обелиска. В каменный памятник вмурована доска, повествующая о последнем бое легендарного комбрига, удостоенного высокого звания Героя Советского Союза. Под доской автомат. У обелиска стоит молодой офицер. Он говорит, сдерживая слезы:

— Спасибо вам, дорогие псковичи, за то, что храните память о моем отце. Я и мои товарищи ни разу не слышали свиста пуль, но мы не дрогнем, если придет час испытаний. Мы идем дорогой отцов, а это верная, столбовая дорога.