«С таким товарищем ни в какой обстановке не пропадешь», — появилась вскоре после этого в рукописной «Истории отряда» запись о Егорове, сделанная партизанами Ефимом Журавлевым и Алексеем Вавиловым. Так стали думать и остальные бойцы.

Через несколько дней в отряде состоялось комсомольское собрание. На нем молодые партизаны избрали Владимира Егорова секретарем комсомольской организации отряда.

— Поздравляю, — подошел к Егорову после собрания Василий Иванович Ефремов, комиссар отряда, и пригласил его зайти к нему в землянку.

В землянке комиссара топилась крохотная железная печка. Подержав над ней руки, Ефремов сказал:

— Я вот о чем хотел поговорить с тобой, Володя. По всему видно, что из лесов нам выходить не скоро. Но не каждый понимает это. Многие считают, что теперь, после удара, нанесенного по фашистам под Москвой, уже близко до окончательной победы.

— А что, разве нет? — вскинул на комиссара посерьезневший взгляд Егоров.

— Вот и ты думаешь так же. А самообольщение только вредит. Надеясь на скорую победу, кое-кто не считает нужным запасаться терпением, выдержкой, совершенствоваться в знании оружия, в способах применения его в бою. К чему, мол, это, и так наша возьмет, была бы только смелость. Смелость, конечно, — хорошо, но одной ее мало… Я бы и хотел, чтобы комсомольская организация помогала командованию воспитывать у бойцов качества, которые нужны для завоевания полной победы. Ты понимаешь меня, Володя?

Егоров ушел от Ефремова в глубоком раздумье. Да, комиссар прав. Враг занял всю Украину, Прибалтику, блокировал Ленинград. И продолжает рваться дальше. Прежде чем добиться окончательной победы над ним, его надо остановить, затем повернуть назад, выгнать с нашей земли и добить в собственном логове. В самом деле, задача наисложнейшая. Надо запасаться терпением, учиться воевать!

…Однажды, возвращаясь из очередной засады, Владимир нашел немецкий «парабеллум». Пистолет был весь в ржавчине, в грязи. Тщательно вычистив, Егоров стал изучать его. Ни пособий по этому пистолету, ни людей, которые бы могли подсказать, как обращаться с ним, в отряде не было. До всего приходилось доходить, что называется, на ощупь.

— Да что ты возишься с этой дрянью, выброси, — советовал кое-кто Владимиру.

— Зачем? Пригодится, — отвечал Егоров и продолжал подбирать к оружию нужные ключики. И ведь подобрал: «парабеллум» стал в его руках таким же послушным, как наган. А наган Владимир знал в совершенстве.

Видя, с какой серьезностью взялся за учебу комсомольский секретарь, по–иному взглянули на нее и другие молодые партизаны.

Василий Иванович Ефремов был доволен Егоровым. Об этом он откровенно сказал командиру отряда.

— Да, орел парень, — отозвался командир. — Я вот думаю, не дать ли ему отделение.

— А что, справится, — согласился комиссар.

Командовал Владимир отделением недолго. Через два месяца его уже назначили командиром взвода, сначала обычного, а потом, в сентябре 1942 года, разведывательного.

В 5–й Ленинградской партизанской бригаде, которую сформировал и возглавил партизан–чекист Константин Карицкий, Владимир был назначен начальником штаба, а через полтора месяца — командиром отряда № 100.

Этот отряд состоял в основном из моряков, высадившихся в тыл врага десантом с самолетов. Прошедшие кадровую службу на флоте, немало повидавшие и на море и на суше, моряки встретили Егорова с любопытством и даже с некоторым недоверием. «Ого! — как бы говорил их взгляд. — Нами будет командовать безусый юнец. Неужели никого не нашлось поопытнее? »

Но вскоре они изменили свое первое мнение о командире.

…Отряд Егорова, совершая марш, остановился на отдых в деревне Тешково. По соседству расположились еще два отряда — Чебыкина и Шершнева. Об этом узнали гитлеровцы. Подтянув крупные силы, они бросились на партизан в атаку. Как всегда, они вовсю строчили из автоматов.

Треск и шум, видимо, подействовали на некоторых партизан. С их стороны тоже послышались торопливые выстрелы.

— Целиться, целиться лучше! — крикнул Егоров.

Сам он лег за ручной пулемет и первыми же очередями заставил наступающих в центре гитлеровцев повернуть обратно. Затем Владимир перенес огонь на правый фланг наступающих. Враг и здесь не выдержал.

— Знай, подлец, с кем имеешь дело! — торжествующе бросил вслед отступающему противнику бронебойщик Боличенко.

— Правильно, друг! — повернулся в его сторону Егоров. — Только фашисты на этом не успокоятся. Приготовимся к отражению новой атаки!

Гитлеровцы действительно не заставили себя ждать. Вскоре их цепи снова появились перед партизанами.

Фашисты палили из автоматов еще сильнее, чем в первый раз. Но партизаны молчали. Вот враг подошел на двести, сто пятьдесят метров.

— Огонь! — скомандовал Егоров.

Расчет его оправдался. Враг не выдержал внезапного огневого удара. Понеся потери, он откатился на исходные рубежи.

— Ну, сегодня враги больше не сунутся, — заговорили партизаны, когда гитлеровцы скрылись с глаз.