Шрифт:
— А как же мы, Леля?
— Девчата, ведь у вас же винтовки, а у меня автомат. Постараюсь там за себя и за вас.
Рассказывали, что Леля шла на задание радостная, весело шутила. Когда начался бой, она была впереди атакующих партизан. Умело перебегая от дома к дому, она вела огонь из автомата. Когда диск кончился, она приподнялась немного, чтобы достать второй, и тут же упала. Рядом с ней был командир одного из отрядов, Свистунов. Бросился к ней: «Что с тобой, Леля?» Под огнем ее отнесли за дом, сделали перевязку, но было уже поздно. Пуля попала в грудь. Силы оставляли ее. Леля тихо сказала окружившим ее разведчикам: «Оставьте меня. Идите бить немцев. Я здесь полежу одна». На мгновение сна потеряла сознание, а потом, придя в себя, проговорила: «Как тяжело помирать, зная, что так мало сделано. Берегите моих девушек и похороните меня в Миговщине, там, где наши лежат. Прощайте…»
Весть о гибели Лели Колесовой мгновенно разнеслась по атакующей цепи партизан. С криком «ура!» они поднялись в последнюю, страшную и беспощадную атаку. Гарнизон был уничтожен».
Лелю, как она и просила, похоронили в деревне Миговщина, рядом с Тамарой Маханько, Таней Ващук, Тасей Алексеевой и Зиной Морозовой. Прощальный салют у этой могилы долго еще отзывался эхом повсюду на белорусской земле, где побывали спрогиеовцы. Летели под откос поезда, взлетали на воздух мосты, водокачки, железнодорожные стрелки, и сотни гитлеровцев находили себе бесславный конец там, где они встречались с друзьями Колесовой.
Павло Автомонов
ДО ПОСЛЕДНЕГО ДЫХАНИЯ
Свой первый боевой подвиг Иван Иосифович Копенкин совершил за несколько часов до начала войны.
В ночь на 22 июня 1641 года наряд милиционеров во главе с Иваном Копенкиным вышел в дозор. Недалеко от железнодорожной станции им повстречался отряд пограничников старшего сержанта Юдина.
— Иван Иосифович, — обратился старший сержант Саша Юдин, с которым Копенкин был знаком. — Трое перешли границу. Двоих задержали и доставили на заставу. Третий убежал в сторону города. Сбились с ног, а найти не можем. А он, чертяка, где-то рядом. Помогите нам. Вы же хорошо знаете местность, — попросил пограничник.
И наряд милиции остался с красноармейцами.
Копенкин, действительно, знавший в окрестности все стежки–дорожки, повел бойцов и милиционеров к небольшой высотке. Оттуда хорошо видны станция и полотно железной дороги. Вокруг высотки небольшие заросли. Лучшего места вражескому наблюдателю на первое время и не придумать.
— Стой! Стрелять буду! — вдруг раздался голос Юдина.
Ответа не было. Кусты зашевелились. Пограничники и милиционеры залегли. Копенкин с одним из бойцов осторожно поползли через кустарник. В нескольких шагах от вершины торчал, как клок волос на бритой голове, куст. Копенкин был уверен, что здесь и нужно искать нарушителя.
— Стой! Руки вверх! — крикнул он.
Ждать пришлось недолго. Из кустов поднялась фигура вражеского лазутчика. При обыске у него обнаружили электрический фонарик, ракетницу и ракеты. Это был немецкий сигнальщик–наводчик, засланный фашистской разведкой на пограничную станцию.
Нарушитель вел себя неспокойно. Он все время поворачивался на запад, откуда пришел сюда, посматривал на часы и что-то бормотал.
— Что ты там колдуешь? — спросил Копенкин. — Придешь на место, там все и расскажешь.
Приближался рассвет. И вдруг среди предутренней тишины раздался грохот. На западе взметнулось пламя. Все озарилось. Это рвались немецко–фашистские снаряды на советской земле. Началась война…
Работники милиции вместе с группой пограничников с боями отходили на восток. Иван Копенкин написал в ЦК партии Украины письмо с просьбой послать его в тыл противника.
Ответ он просил прислать в Харьков.
Только в конце августа группа пограничников и милиционеров добралась до своего наркомата. Копенкин с товарищами был принят начальником управления.
Им было сказано, что просьбу их удовлетворили, и поручили заняться подбором людей, подготовкой оружия.
Времени на все было в обрез. У будущих партизан начались дни напряженной учебы. Будущий разведчик Николай Подкорытов изучал карту районов. Машинист паровоза Ткаченко не разлучался с «Максимом». Ивану Иосифовичу Копенкину предстояло возглавить отряд. Комиссаром его стал Дмитрий Иванович Колокольцев.
И вот последняя ночь перед уходом в тыл врага. Не спится.
— Написал домой, — говорит Копенкнн Подкорытову. — Слушай:
«Дорогая мама!
Крепко тебя целую и шлю свой сыновний привет. Живу я по–старому, по–прежнему. Все на колесах. Работа не плохая. Хлопот много. Сейчас мы готовимся в дорогу. Там работы хватит нам до окончания войны. Ты за меня не беспокойся. Все будет в порядке. Если к тебе приедет Стеша с детьми, расцелуй их за меня. Они эвакуировались, но, куда их занесла судьба, я еще не знаю.
Видишь, мамочка, война — дел много. И ты знаешь, какой я. Не хочется от добрых людей отставать. Постараюсь тебя не обидеть и быть достойным сыном. Если долго не будет писем, то знай, что я выехал в длительную командировку. Следите за газетами. Возможно, о нас будут писать. Тогда вы будете знать, где и чем я занимаюсь.
Крепко целую, дорогая мама.
Твой сын Иван Копенкин».