Герой Советского Союза Петр Евсеевич Брайко — человек средних лет, с чистым приятным лицом, густой копной русых волос. Когда он говорит, в его чуть задумчивых глазах часто вспыхивают искорки юношеского задора. И тогда лицо озаряется доброй улыбкой.

Этот человек обладает завидной памятью. До мельчайших подробностей он помнит многие бои и сражения с фашистскими оккупантами, в которых ему довелось участвовать; называет сотни имен и фамилий друзей, прошедших с ним по тылам врага много тысяч километров…

Летом 1940 года после окончания пограничного училища связи двадцатидвухлетний лейтенант Петр Брайко был направлен для прохождения службы на западную границу. Там и захватила его война. Но серьезное боевое испытание он прошел немного позже, когда был уже начальником связи мотострелкового полка под Киевом.

Воины укрепленного района совместно с воздушнодесантной бригадой упорно защищали украинскую столицу. Однако силы были неравными. Противник глубокими клиньями охватил Киев, а затем замкнул вокруг кольцо окружения.

Во время прорыва к своим группа лейтенанта Брайко была схвачена фашистами и доставлена в лагерь военнопленных в Дарницу. Четыре советских бойца, в том числе и Брайко, находились в плену всего несколько часов. Счастливый случай помог им бежать из лагеря.

Оказавшись на свободе, комсомолец Брайко попытался уговорить товарищей пробраться к линии фронта, перейти ее и там разыскать свою часть. Уговоры не подействовали. Воины разошлись в разные стороны.

Долго Брайко бродил ночами по тылам врага. Сердце патриота звало туда, где он, молодой офицер, мог в боевом строю отдать свои силы, а если понадобится, то и жизнь за счастье советского народа.

Скитаясь по разоренной оккупантами родной украинской земле, Брайко видел, какие чудовищные злодеяния творят фашисты. Да он и на себе их немало испытал. Пять раз задерживали его гестаповцы и полицейские. Три раза приговаривали к расстрелу. И только большая выдержка, находчивость и хитрость спасали офицера от смерти.

В январе 1942 года Петр Брайко в изрядно потрепанной гражданской одежонке, измученный и похудевший, добрался до города Сумы. Здесь он случайно узнал, что в лесах около Путивля действуют партизаны. Брайко обрадовался и сразу же отправился на их поиски. Но найти партизан было не легко.

Почти месяц потребовалось, чтобы напасть только на след народных мстителей. В деревне Новоселки Брайко задержали и под охраной доставили в штаб партизан. Переступив порог большой крестьянской избы, он отрапортовал:

— Лейтенант Брайко прибыл по…

Но, не договорив, по чьему приказанию прибыл, замолчал. Он смотрел на незнакомых людей, ожидая, что они скажут.

За столом сидели: Ковпак, Руднев, Базыма и молодой лейтенант, туго перетянутый армейскими ремнями.

Человек с острой седой бородкой бросил суровый взгляд на вошедшего и тихо сказал:

— Садись, парень, рассказывай, кто ты, как сюда попал?

Позже Петр Евсеевич узнал, что у ковпаковцев существовал быстрый и действенный способ проверки прибывавших к ним новых людей. Анкет здесь, конечно, не заполняли, а устраивали очные встречи. Среди партизан отряда, как правило, были люди из многих районов оккупированной и неоккупированной территории нашей страны. Находился и такой человек, который мог подтвердить правильность показания новичка. И тот, кто говорил неправду, всегда попадался.

Более трех часов Брайко рассказывал о своих скитаниях по тылам противника. Ему хотелось поведать партизанским начальникам как можно больше из того, что он знал и видел своими глазами. Петр Евсеевич называл номера известных ему советских воинских частей, фамилии командиров и политработников; припоминал, где и в каком направлении перебрасываются вражеские войска к линии фронта, где размещаются гестаповские комендатуры, заставы и кордоны, какие зверства чинят оккупанты в украинских городах и селах.

Брайко хотел с первой же встречи со своими людьми быть им полезным, вызвать к себе доверие и уважение. Но война требовала высокой бдительности. И мнение о лейтенанте разделилось. Ковпаку показалось, что этот «говорливый подросток» (Брайко был маленького роста, с тоненьким голоском и впрямь походил на юношу 16–17 лет) не кто иной, как шпион, и его надо немедленно шлепнуть. Комиссар Руднев с выводами не торопился. Начальник штаба Базыма не высказал своего мнения.

Пригласили для беседы с Брайко еще одного человека. Он был похож на богатыря. Добродушный, разговорчивый, с немецким автоматом на шее. Улыбаясь, богатырь подошел к Брайко и хрипловатым голосом спросил: