— Милая, я ждал этих слов с тех пор, как вошел сюда.

По дороге к дому Хоуп сидела в кабине грузовика рядом с Диланом. Ее рука лежала на его бедре, а голова на плече. В последний раз, когда она ехала в этом грузовике, она сорвала с Дилана одежду, но сейчас была довольна тем, что сидит здесь в слабом свете от приборной доски и слушает его голос. Позже у них будет куча времени, чтобы срывать друг с друга одежду. Вся жизнь. А прямо сейчас им нужно сделать кое-что более важное. Поговорить об Адаме.

Хоуп поцеловала Дилана в плечо через рубашку, а он обнял ее. В темноте кабины она чувствовала себя так, будто они одни на планете. Как той ночью, когда она влюбилась в него на озере Сотут. Ее сердце увеличилось, а голова кружилась, как бедная перевернутая Кассиопея.

Хоуп слушала, пока Дилан рассказывал о Майроне и Пэрис, которые уехали вместе из города, и их планах начать карьеру реслеров в Мексике. Честно говоря, она не представляла, как это может случиться, но желала им успеха, чтобы никто из них не вернулся снова омрачать ее жизнь.

— Люблю тебя, — прошептала она.

— Я тоже люблю тебя, но ты знаешь, что я иду в комплекте. Что ты чувствуешь к Адаму?

Хоуп не нужно было даже раздумывать над этим вопросом:

— Он отличный ребенок, Дилан. Умный и веселый, и мне нравится быть с ним.

— Тогда останься с нами, — сказал он, поцеловав ее в макушку. — Останься с нами навсегда. Я знаю, что много прошу, но все равно прошу. Прошу отказаться от жизни в Лос-Анджелесе ради меня — мужчины с малолетним сыном. Не знаю, что ты чувствуешь насчет того, чтобы стать мамой, и понимаю, что тут есть о чем подумать.

Эта просьба была не так уж велика, и Хоуп не надо было ни о чем думать. Совсем. Она будет тем, кем захочет Адам: мамой или другом, или и тем и другим.

— Адам говорил тебе о том, что чувствует ко мне?

— Да, и когда он не прыгал вверх-вниз, то сказал, что собирается найти для тебя особый камень. Это значит, что ты ему нравишься. — Он снял ее руку с бедра и поцеловал пальцы. — Думаю, я тоже должен найти для тебя особый камень. Большой и сверкающий.

— Мне не нужен особенный камень. Мне просто нужен ты. — Выпрямившись, она посмотрела на его темный профиль: — Ты просишь меня выйти за тебя?

— Ну не прямо сейчас.

Хоуп полагала, лучше было бы подождать несколько месяцев. Она задумалась, стал бы он ждать целый год.

— После разговора с Адамом я привезу тебя к себе домой и займусь с тобой любовью, и когда ты будешь вся такая нежная и счастливая, и удовлетворенная, вот тогда я и попрошу.

Хоуп засмеялась с чрезвычайным облегчением:

— К чему ждать?

— Ну, я обнаружил, что после оргазма ты на все вопросы отвечаешь «да». Съесть торт с твоего тела, быть связанной, выйти за меня замуж.

— Хорошо, — пожала плечами Хоуп.

Она приехала в Госпел, чтобы найти Снежного человека, но нашла кое-что еще. Кое-что намного лучше. Она нашла место, которому принадлежало ее сердце. Будущее было перед ней и рядом с ней. У нее были Дилан, Адам и Шелли. Была ее карьера, и лишь этим утром пришло письмо от журнала «Тайм». Хоуп послала им письмо с запросом, и они ответили, что заинтересованы в ее статье о Хираме Доннелли. Это не означало никаких гарантий, но, с другой стороны, гарантии дают только на микроволновки. Остальное — результат тяжелой работы и удачи. Переехав в Госпел, Хоуп нашла себя и мужчину, который полюбил ее. Она не нуждалась в гарантиях.

Может быть, потом она напишет книгу. Книгу о маленьком городке, где жители едят устриц Скалистых гор и занимаются метанием туалетной бумаги. Где две пожилые близняшки красят волосы и насылают муки смертные на мужей друг друга.

Нет, подумала Хоуп, когда грузовик свернул на подъездную дорожку к дому Дилана. Вымысел должен быть правдивей, чем реальность, в противном случае никто не поверит. Никто не поверит, что такой город, как Госпел, существует не только в ее писательском воображении.

Даже она не настолько хороша.