– Че надо? – спросила она, уперев руки в боки.

Но объяснений Марининых все равно не слышала из-за ваты и из-за того, что Метель выворачивалась наизнанку в истошном лае. Марина потащила Метель к себе. Грела, отпаивала теплым кефиром и уговаривала не отчаиваться, обещала найти Евгению Георгиевну, а сама плакала, не веря своим словам. Плакала о где-то замерзшей старухе, и о том, что и она сама так же одинока и замерзнет когда-нибудь в каком-нибудь снегу…

На следующий день Марина повторно собралась с духом и отправилась в Нижние Чуди. Уже около железнодорожного вокзала черный кот перешел ей дорогу. Марина замерла на месте, ей стало не по себе. С котом все было в порядке, он не выглядел бездомным и замерзшим… Но ехать за тридевять земель в Рязанскую область, когда тебе вот так вот откровенно пересек дорогу черный кот… Благоразумно было бы вернуться, но сегодня, может быть, последний будний день, когда в избушке ЗАГСа светится огонек, и добрая баба Маня или Нюра – не Милочка, не Любаша какая-нибудь – ждет Марину, чтобы помочь и спасти, вернуть ей радость и надежду, наладить жизнь со Степой… Марина собралась с духом и пошла дальше…

Несколько часов она провела на деревянной скамейке в холодной электричке, зато успела дочитать роман Гюго на электронном ридере… Потом долго ждала автобуса, который доставил бы ее от железнодорожной станции в деревню. Ждала, то приплясывая на остановке, то пытаясь согреться жидким кофейком в кафешке «Весна». Батарейка ридера села, темный день все не заканчивался, но и светлее не делался.

Автобус оказался чудной колымагой. Это был раздолбанный ритуальный автобус, который, поизносившись, стал потихоньку развозить заурядных пассажиров. А вот и они, родные Нижние Чуди, приют юных надежд! Село оказались пусто, как будто вымерло. Огоньки не светились, трубы не дымились, дома чуть ли не по крыши занесены снегом… Административная избушка с местным ЗАГСом несколько отстояла от села – нужно было идти через луг, который теперь стал ледяным пустырем, выметенным метелью. Но невеста помнила, где это, и дошла. Толкнула дверь… Дверь скрипела, но не поддавалась. И висел навесной замок. Ни огонька внутри. Никакого объявления, расписания, ничего. Марина растерялась…

Случилось так, что в это время два верхнечудинских приятеля встретились – тракторист Ваня зимовал в селе, а механик Саша пожаловал из самой Рязани. Летом он в Верхних Чудях водил комбайны, грузовики, и даже один тягач. Тягач в Верхних Чудях зимовал. Приятели принялись заранее провожать старый год, и, согревшись изнутри и излишне развеселившись, соскучились сидеть в доме, решили покататься. Ваня на своем тракторе, ну а Саша выбрал тягач – любил он эту машину всей душой.

И принялись они гонять между Верхними и Нижними Чудями. Вначале так просто, а потом наперегонки. Потому что Саше стало обидно, что дрянной тракторишка несется впереди. А Ваня тоже не хотел отставать. Путь их лежал как раз мимо административной избы, располагавшейся между селами.

Трактора Марина не испугалась, хотя и несся он по полю, как гоночная стиральная машина, разболтанная и шумная. Но тягач закрыл собою полнеба, и гудение его было подобно сирене. Это чудище неслось прямо на Марину. Походя оно снесло частокол и раскидало поленницу дров. Одно верткое полено задело ее, другие летели стаей вслед… Невеста кинулась бежать, но поскользнулась и треснулась ногой об лед.

Жених с недоумением разглядывал гипс на ноге невесты. Он теперь не понимал, как мог оставить свою нежную грезу одну тащиться в Нижние Чуди… Марина блаженствовала – руки ее были полны изысканных цукатов и стало наконец спокойно и хорошо – Степа был рядом. И теплая кудрявая Метелька под боком.

– Красивый сапожок? – спросила невеста.

Жених нежно погладил гипс.

– Ничего, до свадьбы заживет.

– Угу, потому что свадьбы не будет.

Свадьбу запретил отец. Ему не понравилась невеста. Он даже обозвал ее «чувырлой», что явно было несправедливо. И с перепугу передумал, вовсе запретил сыну жениться… Он заявил, что если тот женится, он найдет себе другого повара. «Зразы», таким образом, отойдут в вечность…

– Но ты его очаруешь! – заявил Степа, – Мы с тобой поженимся как можно скорей!

– А если нет? Если даже Ксюха, такая молоденькая и хорошенькая, не смогла… Он, очевидно, слишком критично настроен. И тебя выгонит из «Зраз»… – напомнила Марина.

– Ничего, найду другую работу. – Степе вовсе не нравилось быть сыном деспота, каких изображают в исторических повестях…

– Но ведь мы все равно не сможем пожениться. Добыть свидетельство о разводе невозможно. Круг замкнулся!

– Не навсегда же закрылась эта изба!

– А может, и навсегда. Монстеры повесили замок и ушли, и даже расписания никакого не было, ни записочки!

– Это не значит, что нельзя получить документ никогда и ни за что!

– Наверное, для этого нужно сносить не один гипс.

– Я поеду в Нижние Чуди сам. И я добуду этот документ! – отважно заявил Степа.

– Ни в коем случае не езди, ты там попадешь под огромный страшный ледоход… – взмолилась невеста, – впрочем, можно со мной, я тебя не пущу под ледоход! Только как же я поеду?

– Легко. Купим каталку.

– А еще, – попросила Марина,– давай найдем Евгению Георгиевну.

По поводу пропажи соседки они решили обратиться в полицию. Наутро Степа пошел в участок. За нужным окошечком он увидел Любашу, она как раз потеряла петли, раздраженно тыкала спицами, бормотала матюги. Она прочитала заявление о пропаже человека довольно равнодушно. Заставила Степу несколько раз переписать его, пока канцелярский стиль не достиг совершенства формуляра, потом украсила своей подписью, тиснула печать и убрала в канцелярский шкаф.

Когда Степа рассказал обо всем этом невесте, Марина почувствовала неладное, она предвидела, что Любаша вряд ли будет достаточно старательно искать пропавшую. А ведь именно Любаше стоило поискать Евгению Георгиевну. Это она так обидела старушку, что та совсем исчезла, а Метелька оказалась на улице… Марина боялась, что никогда больше не увидит свою милую соседку. А ведь не исключено, что Любаша даже знает, где Евгения Георгиевна! Может быть, обитательница морфем не первая, кого Любаша спрятала, а неровен час, и совсем сжила со свету… Конечно, Марине хотелось разоблачить Любашу и потребовать справедливости, но вместо этого она только переживала. Да и гипс мешал…