Когда вернулись назад, когда сели к столу, им принесли чай и халву, чистые полотенца и миски с теплой водой – для омовения. Теперь Адлан читал поминальную молитву.

Подали плов. Людей за столом прибавилось, и было в них что-то общее: молодые, крепкие, заросшие ребята. Руслан не хотел думать о том, кто они такие. Понимал, что как офицер Российской армии должен ненавидеть их, считать врагами. Но сейчас они были ему странно ближе, чем сослуживцы из гарнизона. Темнело. Кончался день, а вместе с ним жизнь – та, прежняя, в которой у него был отец. Теперь он был один – и от этого стало страшно и очень холодно, словно на пронзительном ветру зимой, в горах, и защититься было нечем.

Позже, когда уже совсем стемнело и Руслан сидел на скамейке во дворе и жадно курил третью сигарету, к нему подсел Мовлади. Долго молчал, а потом спросил:

– Брат, ты и теперь думаешь, что все можно восстановить – как было?..

Вернувшись после похорон на Дальний Восток, в гарнизон, он сразу же подал рапорт об увольнении.

Руслан проснулся от какого-то неясного звука, едва слышного движения у входа в пристройку. Бесшумно спустился по лестнице, тенью скользнул к окну, ухватисто держа «стечкин» – как учили, охватив запястье правой руки поддерживающей левой. На крыльце, высвеченная тусклым, укрепленным над дверью фонарем, стояла Ольга и, кажется, не решалась постучать в дверь.

Чертыхнувшись про себя, он поспешно спрятал пистолет в карман куртки, неслышно ступая, подошел к двери и резким рывком распахнул ее настежь.

Ольга вздрогнула от неожиданности и отпрянула. В тусклом свете фонаря глаза ее стали совсем зелеными, кошачьими, четко выделялись скулы и припухшие губы на узком бледном лице, темные впадины под ключицами, вздрагивавшая ямка на шее. Под легким домашним платьем видны были округлые очертания груди, впалого живота, бедер. Вся она была в этот момент какая-то особенно нежная, беззащитная, и Руслан судорожно глотнул, отвел глаза в сторону.

– Что-то случилось? – хрипло спросил он.

– Нет, все тихо, – качнула головой Оля, и ее светлые волосы золотистой волной плеснули по шее. – Просто… как-то тревожно в доме. Я слышала, как ребята вечером проверяли дом и машины. Захотелось убедиться, что все под контролем. Я вас разбудила? Извините, я пойду тогда…

– Ничего, я все равно уже проснулся.

Он посторонился. В узком дверном проеме они столкнулись плечами, ее высокая грудь коснулась его грудной клетки – и в то же мгновение обоих как будто оглушило. Он отступил назад, она отшатнулась.

За забором истошно взвыл деревенский кот, откуда-то сварливо откликнулась собака. Ольга прошлась по полупустой общей кухне, которой Руслан почти не пользовался – ел в большом доме. Денис тем более: даже холодильник не открыл ни разу. Ольга оглядела пустые полки, девственно чистый стол – кухня производила впечатление нежилого помещения.

– Да вы и в самом деле аскет, отшельник, – произнесла она.

– Я вас не ждал, – пожал плечами он. – Угощать нечем. Разве что кофе?

– Спасибо, не надо, я больше чай люблю, – покачала головой она.

Помолчали. Оля присела на подоконник, скрестила длинные тонкие пальцы. Отчего-то избегала смотреть ему в глаза. Он чувствовал, что выдержка его на исходе, не было сил и дальше тянуть эту фальшивую, бьющую по нервам ситуацию.

– Так что вас испугало? – с усилием спросил он.

– Не знаю, – она передернула плечами. – Наверное, еще сказывается шок после того покушения. Не могу заснуть одна, в пустом доме, кажется, что сейчас как вылезет из шкафа какой-нибудь киллер. Глупо, конечно, извините.

– Ну-ну, успокойтесь, – постарался развеять ее страхи Руслан. – Дом под надежной охраной. Скоро вернется Чернецкий, и вы уже не будете одна.

– Вы же понимаете, что, когда Миша вернется, станет еще опаснее, – возразила Ольга. – Как же я от всего этого устала, боже мой. Тринадцать лет живу на осадном положении…

Руслан неприязненно поморщился. Ему не хотелось испытывать сочувствие к этой женщине, легче было думать, что она – холодная, расчетливая стерва, которая сначала вышла замуж за тугой кошелек, а теперь жалуется. Сидит теперь тут, ждет чего-то. Туфли сбросила – ступни у нее маленькие, бледно-розовые…

– Мне кажется, вы добровольно выбрали такую жизнь, когда выходили замуж за… олигарха, – сухо бросил он.

Ольга вздрогнула, посмотрела на него в упор, сказала тихо:

– Вы сейчас хотели меня обидеть? Не получится, Руслан! Я сама про себя все прекрасно понимаю и на правду не обижаюсь. И не собираюсь перед вами оправдываться. Да, я сама выбрала такую жизнь, но это не значит, что временами она меня не тяготит.

– Извините, – буркнул Руслан, отворачиваясь. – Это абсолютно не мое дело. В конце концов, я тоже сам выбрал такую работу и…