Захария блаженно кивнул, втягивая ноздрями остатки дыма.

Глядя на него, Самаэль в который раз подивился, почему Бог создал их такими разными. Он — статный ангел с распущенными по плечам волнистыми волосами, чёрными глазами, носом с лёгкой горбинкой и неплохой мускулатурой. Захария — невысокий, полный серафим с седым «ёжиком» на голове и сильными залысинами у висков: ноздреватая кожа, сизый нос-«груша», круглое брюшко. «Я могу быть Им недоволен, но у Него определённо богатейшая фантазия, — мысленно улыбнулся Самаэль. — Ну кто, например, изобретёт сахарного летающего опоссума, да ещё сумчатого и с перепонками для полётов? Я бы до такого и после пяти воскурений фимиама подряд не додумался. Люблю я Его. Можно сказать, обожаю».

— Так вот, брат мой Самаэль… — Захария мелко-мелко затрепетал крыльями, создавая приятный ветерок. — В Верхнем Эдеме кое-кому перья в голову ударили. Я слышал мнение, дескать, пора всем ангелам выйти на сборище у Престола Господнего и выразить своё недовольство сотворением Адама. Нашлись и такие, что стали раздавать голубые ленточки, символ Небес: мол, повяжите на крыло в знак отрицания творения Божьего! Неужели ангелы посмеют указывать Господу, чего ему делать, а чего нет? Мы сами сотворены Его десницей. По-моему, чересчур круто…

Самаэль ещё раз с тоской обозрел облака. Ему уже хотелось разорвать их и сожрать как субстанцию, которую впоследствии назовут ватой. От жуткого чувства безысходности, и от скуки, и от синего и белого цветов, окружавших ангела всю сознательную жизнь.

— Господь наш Саваоф прекрасен, но, понимаешь ли, Он имеет право на ошибку, — вкрадчиво произнёс Самаэль. — Кто признается, что поступил мудро, вдохнув жизнь в пальмовую крысу? И я, как начальник Небесной Канцелярии, и рядовые ангелы, и ты… Да-да, где-то глубоко в душе недоволен появлением такой нелепицы, как Адам. В предыдущие времена Бог тоже творил неудачные поделки, каковые потом бестрепетно стирал с лица планеты. Да что я говорю? Ты и сам отлично это знаешь, Захария. Скажем, сколопендры и даже сомнительный сахарный опоссум мне абсолютно по инжиру. А вот Адам с Евой — это скрытая угроза, мы подробно обсуждали её с Агаресом. Люди расплодятся, извратят мир, такого напридумывают, что ты даже под всем фимиамом с тех грядок представить не сможешь. Да по правде, не нужно в Эдеме устраивать революцию.

Захария поднял голову и посмотрел в глаза Самаэлю.

— Зачем ты вообще это говоришь? Я не дурак, понимаю — Верхний Эдем бурлит от недовольства, только пух летит. А Бог этого не видит, занят; возможно, в данный момент Он создаёт новый вид бабочек. Ангелы откровенно гордятся собой, мол, поднялись против Господней воли. Да чего юлить… Скажем прямо, Самаэль, — это бунт. Две трети ангелов настроены против Адама, ибо чувствуют угрозу своему существованию и благополучию, треть поддерживает Саваофа. Но не потому, что любят Адама, а по причине фанатичной преданности линии Господней. Впрочем, полагаю, со временем ты переубедишь и их. Ну и шесть или семь ангелов представляют собой «болото», не определившись в пристрастиях, как тот же Хальмгар. Я полагаю, Господь будет разочарован. Представь — ты вырастил десять кактусов, поливал их, подкармливал удобрениями, вложил в них всю душу. А потом семь кактусов взбунтовались.

Самаэль излишне живо представил картину восстания кактусов.

— Достаточно неприятно, — согласился он. — Но Адам и Ева — это паразиты. Они тормозят развитие Нижнего Эдема. Господь Бог наш старается осчастливить Землю мыслящими созданиями. А зачем? Они же съедят земной шар изнутри, как яблоко, и выгонят нас на небо. Земля должна быть заселена эстетически приятными существами — страусами эму и кенгуру. Вот тогда мир природы и обретёт неслыханное благоденствие.

— Я не назвал бы кенгуру эстетически приятным существом, — возразил Захария.

— Ну да Господь с тобой же ж, — радостно улыбнулся Самаэль. — Будет время, присмотрись к ним внимательно: милые лапочки, лобастенькие, глаза умные, прыг-прыг-прыг-прыг. Касательно кактусовых бунтов… Я не спорю, что приложил к этому крыло. Сначала сомневающихся было мало, но я провёл большую работу. Почти весь Эдем разделяет теперь мои идеи относительно вреда человеческой расы. Подумай, даже Агарес убедил своего брата Аваддона примкнуть к протестам, а уж Аваддон всегда был ортодоксом — 20 часов в сутки молится, остальное время спит. Когда мы единым фронтом придём к Господу и объявим, что любим Его, но Адама ненавидим, Он расчувствуется.

— Ох, что-то я сомневаюсь… — ехидно вставил Захария. — Ты не в курсе гнева Господнего? Ну, соберётесь на протест, гордые собой, ангелицы в голубых ленточках, ангелы с плакатами «Господь, ты ошибся в Адаме на 146 процентов». А Он не глядя шмякнет молнией — и вся площадь в перьях. Не исключаю, что Сафаоф пожалеет, но поздно: Эдем уже до краёв будет полон ангелами-гриль. Пускай ты занимаешь высокую должность, но я старше тебя на целых восемнадцать часов, Самаэль, и благодаря этому, несомненно, мудрее. Я никогда не встану на твою сторону. Но будь я тобой… Уж обязательно попробовал бы втихомолку привлечь на свою сторону Еву. Тогда Господь наш, в святейшей милости Его, откроет свои волшебные глаза и узрит: Адам вообще ни с кем не способен ужиться. Он дарует парню один шанс, второй, третий, — а тот всё, благодарение Богу, бездарно пролюбил. Ну и как Саваоф станет относиться к столь сварливому творению? Знаешь, брат Самаэль, появилось у меня в лексиконе такое забавное словечко — дискредитация…

— Что это? — несказанно удивился Самаэль.

— Да просто на ровном месте к языку прилипло, — развёл крыльями Захария. — К чему я это? Мало единым фронтом выступить против Адама, его нужно дискредитировать, чтобы Господь сам дошёл до мысли, а на инжир я с ним связался? Посему настоятельно рекомендую поработать с Евой. Девушка в области мозга слаба, её интересуют только бананы и рыбная эпиляция. Да и на Адама, похоже, у барышни имеется большой зуб.

— С Евой уже работают, — улыбнулся Самаэль. — Роль этой дамы в будущих протестах мы учли. Как только склоним её на свою сторону, будет объявлен «День Счастья». Верные мне ангелы Эдема с шести концов, держа транспаранты и плакаты, увитые голубыми ленточками, войдут колоннами на площадь Сотворения Мира, споют «Аллилуйя», провозглашая хвалу Господу за дела Его. И смиренно взмолятся о милости…