Они перешагнули через тела дружинников и вошли в подъезд небоскрёба. Там их поджидала Лукреция — затянутая в чёрный кожаный костюм, делающий её амазонкой и женщиной-кошкой одновременно. Разумеется, специфической кошкой с зелёной чешуёй.

— Вы опоздали, — недовольно пробурчала суккуб.

— Да тут проблемы были, — объяснил демон. — Дружинники возникли откуда ни возьмись.

— А, к нам тоже заходили, — кивнула Лукреция. — Но божество разобралось. Только что три трупа на помойку вынесла, «помощников солнца» вызывать ни времени, ни сил нет.

Пока они ехали вверх на лифте, суккуб ни разу не взглянула на Агареса.

Дверь квартиры открылась автоматически. Ангел и демон, оглядываясь, зашли внутрь.

— Я ждал вас, — бесстрастно произнесло божество.

И в следующую секунду его слова подтвердились — он и в самом деле их ждал.

Управляемый неведомым механизмом, на гостей опустился (точнее — упал) полый прозрачный куб. Прежде чем братья пришли в себя, они оказались заключены внутри стекла, как рыбки в аквариуме. Стекло (как выяснил Агарес спустя мгновение) было пуленепробиваемым: три выстрела из «Цзянь Чжуна» оставили на поверхности лишь пару жалких царапин. Божество снисходительно усмехнулось.

— Вы пришли сюда с оружием и думали, что я глупее вас? Напрасно.

— Вы очень мудры, милостивый господин, — раболепно поклонилась Лукреция.

— Я знаю, — спокойно ответило божество.

Оно вышло из-за стеклянной перегородки, и помещение наполнил запах сладкой выпечки. И хотя кумир ифритов выглядел синим, масляным и изнурённым, он явно чувствовал себя довольно-таки счастливым. Подойдя к прозрачной клетке, божество приложило к ней ладонь. Агарес подумал, что с удовольствием вцепился бы в неё зубами. Аваддон, в отличие от брата, не выказывал никаких признаков беспокойства.

Он просто смотрел на божество. Во все глаза.

Существо тоже разглядывало их — словно животных в зоопарке. От излишнего усердия оно даже по-детски высунуло язык. Столь опытные враги, упорно сражавшиеся в двух измерениях… и так восхитительно глупо попавшиеся в третий раз. Бог ифритов и повелитель рефаимов был почти обнажён, его бёдра обвивала лишь синяя набедренная повязка. Тело вполне можно было назвать красивым, если бы не шрамы на боку и под грудью. Божество лизнуло стекло, оставив на нём липкий кровавый след.

— Спасибо, — сказало оно Лукреции, не оборачиваясь. — Ты получишь свою награду.

— Я в любом случае её получу, — ответила демоница высоким и чистым голосом.

Божество вдруг поняло, что ужасно ошиблось. Но сделать ничего не успело.

Выхватив пистолет (третий из тех, что братья купили в «Убей & Здравствуй», — она стащила его из сумки Аваддона, пока шептала ангелу новости на ухо), суккуб выстрелила богу ифритов в спину. Лицо нового господина Лукреции исказила гримаса боли. Он развернулся, прислонился к «аквариуму» и сполз вниз, — до стеклянного пола протянулась красная полоса. Суккуб опустила оружие, цокая каблучками, зашла за перегородку, где долгое время скрывался бог ифритов. Как и думала демоница, потайная кнопка управления механизмом находилась там же, на специальном пульте. Лукреция ткнула когтем в дымчатый квадратик, и пуленепробиваемый куб резко взмыл вверх.

Агарес и Аваддон вышли на свободу.

— Ты одна всё это придумала? — с нескрываемым восхищением спросил демон.

— Само собой, хозяин, — как можно небрежнее сказала Лукреция. — Сразу смекнула, как только бог меня сюда позвал. Главное было — выманить его из-за перегородки, а там уж…

Агарес понял, как недооценивал личного суккуба. И это должно быть исправлено. Конечно, в меру его возможностей, каковые тоже сейчас не космические.

— Хм… Ну, я не то чтобы предлагаю, — тщательно подбирал слова демон. — Но давай, когда всё закончится, зайдём вечерком в хорошую таверну и в полумраке выпьем вина… — Посмотрел на Лукрецию ещё раз, вздохнул и добавил: — Очень много вина.

— Хорошо, господин, — позеленела от удовольствия суккуб. — Я где-нибудь украду ужасно дорогое и сексуальное нижнее бельё, чтобы усладить твой взор. Хочешь, даже станцую?

— Не исключено, — весьма уклончиво ответил Агарес.

…Аваддон не слушал их разговор. Он подошёл к божеству, лежащему на боку в луже крови. Присел на корточки, провёл рукой по его лицу сверху вниз, смазывая синий грим. Брови ангела поднялись. Божество, превозмогая боль, улыбнулось ему от всей души.

— Ты же не Каин, — растерянно сказал ангел.

— Естественно, — подтвердило божество. — А ты разве в этом сомневался?

…Аваддон окончательно узнал его голос. И с удивлением понял — кто это…

…Напрасное бахвальство — реакцию Господа им предугадать не удалось. Печально. Да, Бог оказался весь вообще из себя непредсказуемый. Казалось бы, и он, и Лилит придумали отличный план. Авель заранее послал брату бурдюк вина из отборнейшего винограда. Такого, что туманит мозг не хуже удара дубиной. Он знал, что Каин не откажется, — тот обожал забродивший сок плодов лозы и меры во вкушении не знал, всегда допивал до дна. Убедившись, что пьяный в стельку Каин храпит дома на овечьей шкуре, мать и сын приступили к «пункту Б». Лилит помогла Авелю нанести ножом неглубокие раны ниже груди и отрезала прядь светлых вьющихся волос. Они набрали в чашу крови Авеля — немного, но достаточно, чтобы разлить её в хижине Каина и измазать его ладони. Каин не проснулся: от храпа даже соломенная крыша тряслась. И вот скажите, что первым делом подумает человек, очнувшийся с окровавленными прядями волос собственного брата в руках, причём абсолютно ничего не помнящий? Правильно — что он убийца. А какими затем будут его действия? Конечно же, обуянный ужасом и раскаянием, он помчится в братскую хижину — и найдёт там сломанную мебель и следы крови.