— Всё-таки зря Господь создал баб, — тяжело вздохнул Авель. — Всё зло на свете от них.

Агарес присел на корточки и повернул Авеля, осматривая рану.

— Жить будешь, — кивнул он. — Сейчас отвезём тебя в больницу. А пока — давай выкладывай. Мне тоже весьма интересно, каким образом ты выжил в драке с Каином и почему оказался здесь — с синей мордой, да ещё в качестве повелителя мертвецов и духов огня. Лукреция, сделай ему перевязку! Не надо корчить такую страшную рожу. Спасибо, что обезвредила мерзавца, но он сейчас нам нужен, чтобы узнать всю правду.

— О, с удовольствием расскажу, — простонал Авель. — Трудно держать такое в себе, мне всегда нравилось раскрывать душу. Приходилось посвящать в тайну случайных собутыльников по всему миру, а затем убивать их — чтобы никому не проговорились о секрете моего рождения и последующих событиях вокруг Каина.

— Они бы и так не разболтали, — хмыкнула Лукреция.

— Возможно, — нежно взглянул на неё Авель. — Но я так… сугубо на всякий случай.

…После перевязки сын Адама попросил воды и начал говорить. Он рассказывал долго, с излишне красочными подробностями, делая перерывы, чтобы передохнуть. Демон и ангел внимательно слушали, изредка переглядываясь. Зато Лукреция откровенно скучала. Авель поведал обо всём. И о Лилит, и о её связях после «развода» с Адамом, и про подмену на родах. Про неудачу с Каином, тысячелетние скитания в джунглях с матерью, питавшейся горячей кровью. Когда Авель закончил, то почти охрип. Его лицо выглядело бледным даже сквозь синюю глину. Глаза покраснели. Он тяжело, прерывисто дышал. После долгого пребывания в лесах ему было сложно находиться в закрытом помещении.

— Господи, — обрёл дар речи Аваддон. — Сколько ж всего мы ещё не знаем.

У него в голове не укладывались только что услышанные новости. Агарес был потрясён не менее, но сохранял отстранённый вид, дескать, ему в принципе всё пофиг.

— А теперь, — еле слышно прошептал Авель. — Помогите мне подняться. Помните, вы обещали отвезти меня к доктору. Иначе вам никогда не узнать, как отсюда выбраться…

Лукреция сделала упреждающий жест.

— Не надо тащить его в больницу, — сказала суккуб. — Для того чтобы третья реальность самоуничтожилась, мы все должны умереть. И божество ифритов — не исключение.

— Точно, — подтвердил Аваддон Агаресу. — Именно это она мне на ухо и сказала.

— Вот ты тварь зелёная, — скрипнул зубами Авель.

Из обоих глаз божества выкатились крупные слёзы — рубинового цвета.

Неожиданно он резко приподнялся на левом локте. Правая рука скользнула за пояс набедренной повязки. Мгновение — и Авель с силой метнул нож в сторону Лукреции. Суккуб ахнула, схватившись за грудь. Вначале всем почудилось — убийца промахнулся, но вскоре стало видно, что алая ткань маскирует расплывающееся по платью вишнёвое пятно. Демоница бессильно села на пол. Аваддон, встав на колени, обнял её, придерживая голову. Костяная рукоять ножа, торчавшего из груди Лукреции, показалась ему знакомой. Да-да. Именно про него рассказывал Авель. Этим лезвием он сам нанёс себе фальшивые раны, подставив родного брата Каина…

Агарес без слов ударил Авеля кулаком в лицо. У того из носа брызнула кровь.

— Ты пожалеешь об этом, — кратко пообещал демон.

— Что ты мне сделаешь? — расхохотался Авель. — Я и так почти мёртв.

— Есть небольшой нюанс, — тонко намекнул Агарес. — Подожди, я сейчас вернусь.

…Он подошёл к умирающей Лукреции, — Аваддон зажимал ей рану рукой, но больше не мог исцелять: глаза демоницы затуманивались. Она улыбнулась Агаресу.

— Что я могу сделать для тебя? — спросил демон, проглотив комок в горле.

— Один поцелуй, — слабеющим голосом попросила Лукреция. — И я превращусь в прекрасную девушку… Хотя бы напоследок, перед смертью, дай увидеть себя красавицей.

Демона словно громом с небес поразило.

— Так что, — произнёс он, леденея душой, — всё должно случиться совсем как в сказке про Царевну-лягушку?! Твою мать! Почему же ты ни разу не сказала мне этого?

Суккуб трогательно хлопнула белёсыми ресницами. Аваддон деликатно отвернулся.

— По каноническому сюжету ты был должен влюбиться в меня сам, но этого так и не произошло. Я доживаю свои последние секунды… Неужели я недостойна поцелуя?

— Конечно, достойна, — согласился демон… Прикрыл веки и поцеловал суккуба.

Когда он открыл глаза, лицо Лукреции оказалось прежним — чешуйчатым и зелёным, а мутная слизь, стекавшая на подбородок, пахла совсем уж как-то непривлекательно.

— Извините, хозяин, — прошептала суккуб. — Тупо хотелось поцеловаться.

— Тьфу ты, блядь, я так и знал, — вздохнул Агарес. — Чего ещё от тебя можно ожидать?

Лукреция кивком подтвердила — ничего хорошего. И умерла.

Поднявшись, демон принялся деловито и скучно засучивать рукава рубашки. Без тени злости и обиды — как мясник, собирающийся на повседневную работу в лавку.

— Стой-стой, — сделал слабую попытку утешить брата Аваддон. — Ну, ничего страшного, по сути, не случилось. Жаль, угробили девочку… Но ты же помнишь, нам всё равно надо умереть, всем четверым, дабы вернуться в нормальную Москву 1812 года.