Шрифт:
«Ладно, давай оставим историю-шмисторию в покое. Она этого не стоит,» - сказала Мэри, слегка поцеловав Марка в щечку. «Только не говори Пэм, что это нормально: ходить по школе и ругать учителей.»
«Дорогая, официальный термин не «ругать учителей» а « брямкатьучителей.» Мне так объяснили.»
«О, я забыла тебе сказать, Майк прислал электронное письмо сегодня!»
«В самом деле?! И как там у него?»
«Прекрасно. У Арне - тоже. Представь, они оба оказались в одном взводе. Майк пишет, что им дали униформу с рисунком для пустыни. Как в Северной Африке, или на Ближнем Востоке. Билли считает, что это отличная новость. Процент выживания в пустыне гораздо лучше, чем в джунглях.»
Марк подумал про себя, что надежда была призрачной, но решил мудро промолчать. Было вполне возможно, что в тренировочном лагере просто временно не хватило камуфляжа для джунглей. Перед развертыванием солдатам дадут форму правильного цвета. Или не дадут, а отправят их воевать в джунгли как есть, прямо в камуфляжках для пустыни. Так что, они будут в джунглях, как готовая мишень для снайпера. Вместо этого он сказал: «Это замечательная новость, дорогая!» - и вернул поцелуй...
Двадцать минут спустя, они лежали и молчали, прислушиваясь к дождю за окном. «Ты знаешь, дорогой, с этими твоими «цейлонками,» - ты опоздал. На четыре года!» - заявила вдруг Мэри.
«Почему?»
«Помнишь, то первое сражение нашей «Домашней Гражданской Войны?» О школьных сандалиях для Сэмми? Теперь я думаю, что если бы ты, дорогой, сказал мне тогда: а почему бы тебе на заткнуться, голубушка? А потом просто пошел с дочками и вместо уродливых школьных сандалий из покрышек купил девочкам то, что они просят. «Цейлонки» или эти, как их, «калфлеты?» Если бы ты так поступил, никакой «Гражданской Войны» у нас бы не случилось.»
«Лучше поздно, чем никогда,» - ответил Марк: «калфлеты» - я им и так купил. Они тебе их не показывали? Хорошо умеют хранить военную тайну. А вот с «цейлонками...» для Саманты... Честно говоря, я побоялся! Ты бы сказала, что ходить в них «не принято,» что они бесполезные, совершенно непрактичные, и пустая трата денег. Я ничего не упустил?»
«Совершенно верно, дорогой, именно так: бесполезные, совершенно непрактичные, и пустая трата денег. Ну и что? Зато, в них хорошо шлепать по лужам. От них не бывает мозолей. Они красивые, клевые... и сексуальные. Мальчикам нравятся. Кстати, мальчик, тебе сегодня - понравилось?»
Вместо ответа, Марк выдал Мэри еще один долгий поцелуй: «Значит, «Гражданская Война» закончилась? Мир?»
«Мир! Закончилась! Никакой войны больша нета! Как тебе мой уличный сленг? Правда, уже лучше? И прекрати ругать Пэм, что она так говорит иногда. Как говорить грамотно, она знает. Но ничего плохого в этом ее « больша нета» уже нета!
«Я в изумлении, дорогая! Что же будет дальше?! Разрешим Саманте сделать татуировку?»
«Татуировка - пусть пока подождет. Но насчет всей остальной молодежной моды - я совсем не против. Даже если наши местные кутюрье работают «на Куче,» а не в парижских модных салонах.»
«Я уверен, все бывшие кутюрье в Париже теперь тоже работают «на Кучах.» Их собственных, парижских...»
«Точно! Так же, как все остальное. Кутюрье-шмутюрье! История-шмистория!» - в темноте, Мэри шутливо шлепнула Марка рукой: «Как принято,» «как не принято...» Если ты посмотришь на нашу теперешнюю жизнь без обычных шор, что у нас вообще осталось «как принято?»
«Ну, наш дом - в порядке... Все - «как принято.»
«Ты называешь это «как принято?» У нас унитазов даже нет! Сортир - с дыркой в полу. Мы принимаем душ - с холодной водой и за шестьдесят секунд.»
«Ну, дорогая, в трущобах - и таких удобств нет.»
«В трущобах? В трущобах? Дорогой муженек! Если ты еще не заметил, мы сами живем в трущобах! В принципе - не так уж плохо. Твоя дорогая жена, профессиональный программист с дипломом, копает грядки и носит воду на коромысле целый день, как какая-нибудь китайская крестьянка две тысячи лет назад. В школе наши дети изучают Шмисторию вместо Истории. Наша старшая дочь только что избрала себе гениальный план карьеры: уйти из школы и идти работать на местной свалке. А, кстати! Она же пошла по стопам своего братца - он уже ушел из школы в четырнадцать, и отработал «на Куче» целых три года! А другой наш сын - у него карьера еще круче. Сходил на войну, а теперь инвалид без рук. Просит милостыню для «Пути Спасения...»
«Уильям не просит милостыню, дорогая. Он собирает добровольные пожертвования. А у «Пути Спасения» для этого есть лицензия. А Саманта и Майкл работают совсем не на свалке. От свалки до заводика Штольца - не меньше пол-мили. [ 110 ] Минуту назад я думал, что война закончилась. А ты опять начинаешь жаловаться.»
«Не «опять,» а «снова!» Кто сказал, что я жалуюсь? Я просто тебе говорю, что наш «Обвал» никогда не кончится. Ни при нашей жизни, ни при жизни наших детей. И их детей - тоже. Просто: ни-ког-да! А мы притворяемся. Говорим себе: это временные трудности. Надо потерпеть, и все наладится. А притворяться - не надо. И терпеть - не надо. Надо просто счастливо жить одним днем. Сегодняшним. Как наша Рисси! А там - видно будет.»
110
Около 800 м. Примечание переводчика.
«Жить одним днем? Счастливо, как Рисси?»
«Ну да!» - она перевернулась на живот и поцеловала Марка в нос: «У меня есть ты, и это все, что мне нужно, дорогой! Давай-ка спать!»
Мэри и Марк были разбужены в половине четвертого утра, - телефон Марка пищал тоном экстренного вызова. Электронный голос на другом конце линии сообщил Марку, что объявлен общий сбор Полиции, и ему следует немедленно прибыть в Участок. Пока он одевался, на телефон пришла еще и СМС-ка от Бенито Ферелли с объяснением неожиданной утренней тревоги. Ураган «Артур» только что дорос до категории-4 и, похоже, намеревался выйти на сушу вблизи Хьюстона.