— Да, порой в сложных ситуациях возникают такие мысли, что потом сам диву даешься, и как только такое в голову могло прийти?

— Помню, в новогодние праздники, года три назад, зашла к знакомым. Ленка, мы с ней вместе учились, вышла замуж за бизнесмена. Судя по всему, только из-за денег и вышла, Так вот все у них дома есть, ну битком, полный дом, у праздничного стола аж ножки подгибаются, жратвы на целый полк и ставить некуда, а все равно в доме мрак. Отношения как у кошки с собакой. И вроде веселятся, пьют, все небо закидали фейерверками и ракетами. А нет в доме праздника. Улыбки фальшивые, слова сквозь зубы. У Ленки глаза вечно на мокром месте. Ну что это за жизнь?

— Здесь обмен простой: либо деньги, либо настоящие чувства. Вместе никогда не получается.

Слушая нас, Сережка даже перестал елозить шкуркой по лезвию меча. Сам того, не замечая, увлекся разговором. Потом встал, быстрым и уже заученным движением отправил клинок в ножны и сказал:

— А я считаю так: если есть деньги, то все приходит само собой. Только пожелай. А любовь, — это когда любишь не за что-то, а потому что. За деньги «потому что» не продается…

Мы с Ирой только переглянулись. Что можно было ответить мальчишке, который, наверное, сам не понимал, насколько он прав. Я тоже встал, сделал несколько шагов, разминая затекшую ногу, начал подтягивать ремни на щитках.

— Но ведь мы же сюда не за деньгами пришли! Мы же просто играем?!

Кивнув головой мне в ответ, Сережка помчался дальше по залу изучать окрестности, а Ира подошла ко мне совсем близко и тихо так, на ушко, спросила:

— А сам-то ты веришь в то, что сказал?

— Верю. Все, что мне нужно от этой игры, это лишь быть рядом с тобой, а все остальное не важно, Именно поэтому я все еще здесь.

Она обняла меня, прижалась ближе, вскользь коснулась теплыми, чуть влажными губами моей щеки и положила голову на мое плечо.

— Ты довольно редкий экспонат. Словно древнее ископаемое, или, может, на тебя игра так подействовала?

— О чем это ты?

— Ты играешь в рыцаря или на самом деле такой?

— Не знаю, здесь мне очень легко, я не напряжен, такой как есть, не притворяюсь, не корчу из себя делового, успешного, богатого. Все как во сне, и я не хочу просыпаться. Мне нравится этот сон. Мне нравится быть здесь в этих доспехах, которые сейчас на мне, железные, тяжелые и уже потертые.

— Не бросай меня, ладно? Оставайся таким, как ты есть…

Сережка возвращался, шел по залу деловито, не спеша, на ходу застегивая шлем, который был ему немного великоват.

— Хватит вам обниматься! У нас тут гости, вон рукав мне порвали.

Я посмотрел на Сережкину кольчугу, из которой был вырван клок и разогнутые кольца съехали вниз под собственной тяжестью, оголяя белую ткань рубашки. На кольцах кольчуги висела отрубленная рука, уродливая, иссохшая. Длинные когтистые пальцы намертво вцепились в кольчугу. Сначала я подумал, что это лапа скраджа, но потом понял, скрадж Сережку бы не тронул. Значит, это кто-то другой, с кем мы прежде еще не встречались.

— Что это было?

— Да мразь какая-то, напугал меня, зараза, как схватит за рукав, а я мечом со всей силы и бежать. Он в гробу возле выхода.

— Ага, там есть выход и гроб, что ж, разведку можно считать удачной. Вот только содержимое этих гробов нас как-то не очень интересует.

— Мне показалось, или здесь действительно становится темней? — спросила Ира, оставаясь все такой же спокойной.

— Свет выключают! — крикнул Сережка и метнулся в сторону.

— Ты куда?

Сережка уже распахнул незаметную дверцу у противоположной стены с большой буквой «М» на ней.

— Мне надо.

— Иди с ним, по-моему, он еще сам не понял, насколько испугался. — Ира толкнула меня в бок и сама двинулась к колонне. — Иди, я посмотрю, что будет дальше.

Туалет был самый что ни есть современный. Увидев одну закрытую кабинку, я решил, что Сережка уже там, и не стал его беспокоить, только окликнул:

— Эй, разведчик, ты в порядке?

— Угу.

Здесь освещение не меркло, как в большом зале. Машинально открыв кран, я заполнил фляжку водой под самое горлышко. Когда все дела были сделаны, мы с Сережкой погасили свет и тихонько приоткрыли дверь.

— Как настроение?

— Супер!

В большом зале стало совсем темно. Ира стояла возле двери, держа в руках немного потрескивающий лук с наспех натянутой тетивой. За стенами некрополя что-то гулко ухало и шипело, словно паровоз. Стоял протяжный гул, и вообще посторонних и необъяснимых звуков было слишком много. Между колоннами и скульптурами скользили тонкие красные лучи лазерных детекторов, бьющие прямо из глаз изваяний, стоящих в нишах стен. Каменные истуканы словно осматривались.