— Давно она? — чувствуя, что краснеет, спросил Шахов.

— Сокольская-то? — Начальник отдела кадров подумал. Качнулся вправо, чтобы увидеть кого-то за спиной посетителя. — Антонина Петровна, с какого числа Сокольская приказом проведена?

— С прошлой среды, — мгновенно откликнулась Антонина Петровна.

— А защищался я только вчера, — удивленно сказал Андрей.

— Что вы? — переспросил начальник.

— Нет, ничего, это я так… — Шахов расслабил затекшее тело, переступил с ноги на ногу. — Значит, мне сдать дела и быть пробщиком у нее?

— Значит, так, — подтвердил начальник отдела кадров и сделал умоляющее лицо. — Вы уж введите Наталью Васильевну в курс дела. Специалист она молодой, геолог неопытный, специфику шахты не знает.

— Введу, — хмуро пообещал Андрей. Помялся. — Скажите, а нельзя мне перевестись в промразведку?

— В промразведку?

— Да. В группу по северному участку. Говорят, там создана такая.

— Не знаю, не знаю, — кадровик почесал в задумчивости нос. — В северной группе свободных единиц нет. Василий Ефимович сам составил штатное расписание, сам подобрал и утвердил кадры. И вчера вечером специально звонил мне: категорически запретил до его приезда оформлять кого бы там ни было. Категорически! — Он недоуменно поглядел на Шахова. — Да и что вам за нужда туда пробщиком идти? Мы в северную группу берем на эту должность девочек для чертежных работ.

— Да, я знаю… Спасибо. — Андрей потоптался, пошел к выходу. Около двери остановился, спросил через плечо: — Скажите, кому мне подавать заявление по собственному желанию?

Женщины-кадровички, делавшие вид, будто прилежно работают, разом подняли головы и разом уставились на него. Потом на своего начальника.

Тот удивился, но вопрос есть вопрос.

— Так как вы теперь не исполняющий обязанности геолога, поэтому не относитесь к номенклатуре итээр, а являетесь пробщиком, то есть рабочим, поэтому подаете заявление начальнику шахты. Если бы вы продолжали исполнять обязанности геолога, тогда…

— Спасибо, — оборвал Андрей. — До свидания. — И вышел.

Его самого поразил вырвавшийся вопрос, и Шахов, пока шел к автобусной остановке, пока стоял на этом бетонном, прокаленном солнцем пятачке, все время размышлял над возможным увольнением — сначала посмеиваясь, пренебрежительно, но постепенно мысль эта стала казаться ему все более и более привлекательной: перед глазами стояли и Сокольский, который обманул с северной группой, да еще специально позвонил, чтобы его не приняли без главного геолога, и Дмитрий, и Анна, видеть которую Андрей не имел теперь права. Вспомнился и Павел, приглашавший к себе на рудник и обещавший место участкового геолога. Пока Андрей трясся в душном ПАЗе, прижатый в угол пассажирами, решение уволиться почти созрело. Поэтому, когда он вышел около первой шахты, прошел в железные ворота, увидел пыльные акации во дворе, цементный фонтан, в котором никогда не было воды, желтый двухэтажный куб управления, обнаружил вдруг с удивлением, что смотрит на все новыми глазами, как на нечто чужое, не имеющее к нему никакого отношения. Когда Андрей вошел в раскомандировку, через которую можно было попасть в бывший свой кабинет геолога шахты, вид у Андрея был скучающий и праздный, как у гостя. В раскомандировке оказалось полно народу. Плавал, словно туман, табачный дым, сухо и громко щелкали костяшки домино, висел гул и гуд голосов — готовилась пересменка. Некоторые шахтеры были уже в спецовке, другие — в старых ватниках, в потерявших форму и цвет пиджаках — только еще натягивали рыжие негнущиеся брезентовые брюки и потертые, точно из железа откованные, прорезиненные куртки. Андрей пробирался между рабочими, вдыхая знакомый запах пыли — словно битого кирпича вокруг натолкли, — теплого, прожаренного в сушилке тряпья, табака, и вздрогнул от неожиданности, когда кто-то с силой шлепнул по плечу. Оглянулся гневно.

— Шахов! Привет! — Николай Бахтин улыбался большегубым ртом; глаза радостно блестели. — С приездом!

— Здравствуй, — заулыбался и Андрей.

— Как диплом? Порядок? — Бахтин напяливал ка себя куртку спецовки, на Шахова не смотрел. — Я к тебе вот по какому делу, — похлопал по карманам, достал папиросы. — В южном штреке мы контакт подсекли. Все! Кончилась руда, пошла, поперла порода.

— Ну, не врешь? — обрадовался Андрей, но сразу же сник. — Хорошо, я скажу геологу, — пообещал торопливо и пошел поскорей от Николая.

— Как геологу? — не понял тот, но потом сообразил, посмотрел виновато вслед Андрею. Натянул глубоко на голову каску, выругался шепотом.

Андрей вошел в кабинет геолога шахты.

Около шкафа с документацией, прижавшись к нему спиной, стояла Наташа, чему-то смеялась тихим, сдавленным, как от щекотки, смехом, а рядом, навалившись на шкаф плечом, посмеивался Максим.

— Здравствуйте, — буркнул Шахов. Деловито подошел к столу.

— Здравствуй, — Наташа дернулась в сторону от Максима. — С возвращением! — она покраснела. — Ну, как диплом? — поинтересовалась радостно.

Андрей выдернул ящик стола. Двумя руками выгреб наружу бумаги.

— Ты теперь мой начальник? — не поднимая головы, спросил резко.

Наташа опустила глаза, приглушенно вздохнула.

— Я по приказу твой пробщик, — Андрей перебирал, сортируя, бумаги. — Где ты видела пробщика с дипломом инженера? Поэтому о чем речь?

— Не защитил? — ахнула девушка.

— Ты читала отзыв своего папы? — Андрей насмешливо посмотрел на нее.

Наташа кивнула, и глаза ее — большие, напуганные — влажно блеснули.

— Комментарии нужны? — Шахов выпрямился, сунул руки в карманы. — Твой папа, — сквозь зубы процедил он, — это какое-то чудо, какая-то аномалия.

Наташа часто-часто моргала, лицо ее было потерянным, но после этих слов она вскинула голову, взгляд стал жестким.

— Когда прикажете сдать дела? — издевательски вежливо спросил Андрей.

— Если не трудно, начнем сейчас, — официально ответила Наташа.

— Слушаюсь, — Андрей мизинцем подцепил в ящике связку ключей. Подошел к шкафу. — Кстати, а почему здесь посторонние? — спросил, не глядя на Максима.