Она коснулась одной струны, затем другой, — словно пробовала мелодию, а затем начала петь.

Иди по жизни медленно.

Если будешь спешить, ничего не увидишь.

В жизни есть много такого, что не разглядишь на бегу.

Так иди по жизни медленно, милый,

Иначе ты не заметишь,

Что для меня в тебе весь мир.

Оркестр подхватил мелодию. Карла обернулась, послала музыкантам теплую улыбку и продолжила петь. Публика снова замерла, завороженная голосом, который погружал сердца в океан нежности. Умелые пальцы извлекали из гитарных струн серебристые звуки. Если первой песней она покорила жителей Джанипер Фоллс, то второй сразила их наповал.

И Марка тоже.

Карла замедлила темп, прикрыла глаза, глубоко вздохнула, затем отыскала глазами мужа и посмотрела ему в лицо.

Даже если я умру, стараясь доказать это.

Милый, знай правду:

Ты значишь для меня все,

И я хочу заменить тебе весь мир.

Пока Карла кланялась, благодарила публику и возвращала гитару, Марк пробирался к эстраде. Уайтхед совершенно забыл, что она пьяна. Очень пьяна. Когда все в едином порыве подняли руки вверх и устроили овацию, Марк потерял Карлу из виду и почувствовал панику.

— Кажется — воскликнул певец, — благодаря нашей очаровательной новобрачной сегодня вечером я остался без работы! — Аплодисменты не утихли даже тогда, когда он помахал рукой; прося внимания. — Заслуженная оценка прекрасной работы, дамы и господа! Но, может, мы наконец вспомним о муже и отпустим Карлу к нему?

Однако дамы и господа не сдавались. Жители Джанипер Фоллс только что открыли талант и не собирались выпускать его из рук.

Карла вела себя с грацией и непринужденностью, которыми обладают только профессиональные артисты. Голосом, хрипловатым от волнения, она сказала:

— Думаю, мой муж не будет возражать, если последнюю песню мы споем хором.

Вместе с певцом, оркестром и всей публикой Карла запела быстрый танцевальный мотив, соревнуясь с Грегом, оттеняя и ведя партию вместе с ним. Ее высокий и ясный голос сливался с голосом солиста, глубоким и волнующим.

Когда певец поблагодарил Карлу, поцеловал в щеку, а потом поднял ее руку, повернувшись к публике, толпа зрителей взорвалась восторженными криками.

— Если вам когда-нибудь понадобится работа... — шепнул Грег и сунул Карле визитную карточку, которую она спрятала в задний карман джинсов.

— Я не забуду об этом, Грег Гоуэр! — Она улыбнулась и легко сбежала по ступенькам. Тем временем певец начал новую песню, облегчая ей отступление.

Марк, в голове которого не осталось ни одной мысли, шел ей навстречу. Люди останавливали Карлу, восхищались и жали ей руку. Даже вне сцены она была окружена всеобщим вниманием и наслаждалась им.

— С тобой все в порядке? — Он встал сбоку и обнял ее за плечи. Проход быстро расчистился. Люди охотно уступали Карле дорогу, но и Марк внес в этот процесс свою долю.

— Рада снова видеть тебя. — Она хрипловато рассмеялась и обняла его за талию. — Я думала, меня разорвут на кусочки.

— А я на что? Я бы этого не допустил. — Они прошли в заднюю часть здания, где было прохладнее. И только здесь Марк понял, что нисколько не покривил душой. — Хочешь пить?

Она кивнула, чувствуя одновременно усталость и дикое возбуждение.

Марк усадил ее и быстро вернулся, держа в руках стакан.

— Ох, как хорошо, — сипло сказала она. — В горле саднит. Сказывается отсутствие практики.

Как только Уайтхед опустился рядом, она положила голову ему на плечо. Их пальцы переплелись.

— Не могу поверить. Я не помню, чтобы ты когда-нибудь пела. Иначе я бы этого не забыл. Это было чудесно.

— Я никогда тебе не говорила, — просто ответила она, потом зевнула и улыбнулась. Ее влажные от воды губы были так близко, что искушение стало невыносимым. Едва здравый смысл на секунду перевел дух, как Марк тут же приник к ее рту. Он клятвенно пообещал своей совести, что вынесет себе строгий выговор. Потом. Утром...

Карла лениво потянулась. В воздухе витал дразнящий аромат кофе. Ее взгляд упал на незнакомые светлые занавески, которыми играл легкий ветерок, и, встревожившись, она тут же села.

— О! — Она прикрыла рот рукой, стараясь скрыть смешок. — Привет!

— И тебе тоже. — Улыбающийся Марк вышел из ванной, голый до пояса, в расстегнутых джинсах. Его чудесные волнистые волосы были тщательно расчесаны. При виде груди Карлы у него потемнели глаза. Затем он поднял взгляд и спросил: — Как спалось?