— Разве вы не чувствуете похмелья, милая? — удивилась хозяйка пансиона, увидев жизнерадостно щебечущую Карлу.

— Нет, что вы, я прекрасно себя чувствую и ужасно проголодалась!

Марк расхохотался.

— Стыда у тебя нет, женщина! Многие горько расплачиваются за подвиги, подобные тем, что ты совершила вчера!

— Из вас двоих более усталым выглядит муж, дорогая. — Женщина поставила перед ними тарелки и подмигнула Марку. — Похоже, он совсем не спал сегодня, а?

Да, не спал, ну и что?

— Спасибо, — отрывисто ответил он. Пусть его считают грубияном. Он измучен, вляпался по самые уши неизвестно во что, да еще эта веселенькая игра в мужа-импотента...

Они плотно позавтракали и выпили целый чайник. Затем Марк опять подошел к окну и выглянул на улицу. Неожиданно он ощутил пристальный взгляд волшебных зеленых глаз.

— Что?

— Мне почему-то казалось, что глаза у тебя голубые. — Она засмеялась над собой и пожала плечами. — Похоже, их цвет меняется от твоего настроения.

— А сейчас я в каком настроении?

— Не знаю. — Карла оперлась подбородком на руки. — А хотелось бы.

— Вам бы следовало подумать об артистической карьере, дорогая, — сказала хозяйка, придя за пустыми тарелками. — Нельзя, чтобы такой голос никто не слышал.

— Спасибо. — Карла побледнела.

При словах доброй пожилой леди на ее лице появилась тревога, которой Марк до сих пор не видел. Господи помилуй! Он сцепил руки под столом, чтобы справиться с желанием прижать ее к груди. Нет! Он больше не выдержит! Этому должен настать конец. Сегодня, сейчас!

Позже. Когда они будут одни.

Прощаясь, хозяйка еще раз напомнила Карле о карьере певицы, пожелала им счастья, помахала вслед и крикнула:

— По радио обещали бурю! Следите за рекой!

Они не услышали предупреждения: рядом прошумела машина, да и мысли у обоих были заняты совсем другим.

— Карла... Когда мы вернемся домой, я хочу кое о чем поговорить с тобой.

Если бы Карла не держала его под руку, то наверняка упала бы. Конечно, он хочет сказать, что их брак не получился. Она знала это так же верно, как по сгустившимся тучам знают о приближении бури. Карле хотелось броситься ему на шею и заставить забыть, никогда не произносить эти роковые слова.

Она изо всех сил сжала челюсти, чтобы подавить растущую боль, и бессознательно пошла медленнее, стремясь отдалить неизбежное. Ничего, от этого не умирают, внушала себе она. Ты будешь жить долго, сто лет. Когда-нибудь боль пройдет...

Марк ощущал ее молчаливую боль. Она знала, о чем пойдет речь. Или думала, что знает. О Господи! Он посмотрел на небо, словно ждал оттуда помощи. Тем временем Карла шла по узкой тропинке к трейлеру. Был ли выход? Если бы он мог оставаться Кларком... Нет! Черт побери, о чем ты думаешь. Уайтхед? Захотелось завыть в голос, когда Карла почувствовала его колебания и обернулась.

Ветер трепал ее волосы, улыбка была деланной и не вызывала ямочек на щеках, глаза прощались... Никто ему не поможет! У него не хватит сил, чтобы открыться Карле, а потом потерять ее. Нет, ты можешь, должен... Потому что, если этого не сделать сейчас, взрыв взаимного чувства неизбежен.

Руки Карлы дрожали так, что она с трудом отперла замок. Хотелось побыстрее войти в фургон и снять контактные линзы. Разговор предстоит тяжелый, и ей едва ли удастся сдержать слезы, так пусть хоть эти штуковины в глазах не плавают. И без того дышать трудно. Она привычно нащупала выключатель, зажгла свет... и остолбенела. В трейлере царил разгром.

На полоске бумаги, приклеенной к левой дверце шкафа, было написано: «Ты живешь не с тем человеком».Такая же полоска на правой дверце добавляла: «Теперь ты можешь вернуться ко мне».

Дико, невероятно, ужасно! Содержимое всех ящиков и полок валялось на полу. Но глаза снова и снова возвращались к кошмарным словам, объяснявшим все.

Отказываясь верить своим глазам, Карла страшно закричала и бросилась прочь от убивавшей ее правды.

Всего несколько минут назад она еле шла от усталости, теперь же бежала вперед и вперед, не обращая внимания на раскаты грома и первые крупные капли дождя.

— Свинья! Мерзкая, грязная свинья! — Она замолотила кулаками по стволу дерева, не ощущая боли. — Ненавижу, ненавижу тебя! Как ты мог... Нет!

Сильные руки схватили ее за плечи.

— Карла, — пытался докричаться до нее Марк, — да послушай же!

Небо было черным от мчащихся туч; ее глаза, темные от гнева и непролитых слез, могли соперничать с небом.

— Нет! Как ты мог? Я не стану ничего слушать! Я ненавижу тебя, ты низкий человек! — Каким-то чудом ей удалось вырваться и отпрянуть в сторону. — Теперь ясно, о чем ты хотел поговорить!