– Бумммм!.. Бумммм!..

– И-эх!..

– Бумммм!..

– И-эх!..

– Бумммм!..

Леня улыбнулся и закрыл глаза.

– Бумммм!.. Бумммм!..

– И-эх!..

– Бумммм!..

– И-эх!..

– Бумммм!..

Скрепкин почувствовал, как звук колокола зовет его куда-то, и он поверил ему сразу, и как небесный всадник, оседлал звук, и звук понес его к ослепительному сиянию…

Самолет взорвался. Всё живое и мертвое, если не разорвало на куски, то расшвыряло и засыпало сверху порядочным слоем жирной тамбовской земли. Потом стало тихо, как ночью на кладбище. Потом земля зашевелилась, и из-под нее начали выбираться все те, кто мог выбраться. Желто-зеленые руки с длинными синими когтями, язвами, гнойными струпьями отгребали от себя землю. Лица-черепа моргали мертвыми бельмами. Монстры выбирались наверх, чтобы закончить свое черное дело.

Вновь загрохотали динамики.

наверное, в сотый раз загремела песня. Скрежетали искаженные гитары, ввинчиваясь стальными пружинами в уши. Барабаны стучали, как пульсирующая головная боль. Клавишные издавали звуки бормашины устаревшей конструкции.

Небо озаряли всполохи пожарищ. Северный ветер разносил запах горелого мяса и паленой шерсти. Полная луна висела в небе, как здоровое золотое блюдо, на котором философам приносят яд.

Юра Мешалкин и Семен Абатуров лежали недалеко друг от друга под слоем земли. Юра Мешалкин упал точно на кирпич и сломал ребро. Дед Семен упал на спину, и его накрыло листом фанеры, которую он спер в клубе и поставил за церковь. Дед Семен собирался из этой фанеры сделать стенд для объявлений – когда какая служба, когда чьи именины. Фанера спасла его. На фанеру насыпалось такое количество кирпичей, железа и земли, что без нее деда бы убило. Абатуров услышал, что кто-то над ним роет землю, кто-то откапывал дедушку Семена. Но кто его откапывал, дед не знал – это мог быть свой, а могли быть демоны. Абатуров напрягся, пытался понять, что у него с руками, ногами и головой. Наконец он понял, что лежит, вытянув ноги, а к его груди прижата икона, которую он не выпустил, когда его зашвырнуло. Господи, помоги!

Юра попытался открыть глаза, но не смог. Наверное, я умер и лежу в гробу,– подумал он, но не испугался этой мысли. Он попробовал пошевелиться, и у него получилось. Правда, не очень получилось – и шевельнулся он не очень-то, и в боку что-то так заболело, что ужас. Ум/ – вскрикнул Юра и в рот ему насыпалась земля. – Если у меня болит бок, а в рот продолжает что-то сыпаться, значит, я живой!Юра пожевал… – земля… Я засыпан землей, и она насыпается мне в рот… Лучше не открывать глаза, как рот, чтобы в них тоже не насыпалась земля…Мешалкин попытался отгрести от себя землю. И у него опять получилось, хотя каждое движение приносило дикую боль в боку.

Наверное, я сломал ребра, —подумал Юра, продолжая откапываться.

И тут он услышал, что кто-то копает ему навстречу.

Хорошо, —решил Юра, – теперь я точно выберусь.

Он стал копать медленнее, потому что понадеялся, что его откапывают более здоровые, чем он…

Давление фанеры сильно уменьшилось, и дед Семен смог дышать глубже. Но тревожное чувство не оставляло его, а наоборот, росло и росло. Деду Семену казалось, что откапывают его не люди, а животные. Как-то они не по-человечески копали, как будто собака рыла передними лапами припрятанную в земле кость.

У Абатурова по спине побежали мурашки. Он крепче сжал икону и забормотал слова молитвы. Кроме иконы и молитвы – другой защиты не было.

По фанере скребанули… Когти…

У деда Семена не осталось больше сомнений, кто его выкапывает. Через секунду-другую бесы поднимут фанеру и вцепятся ему в горло своими зубами и отберут у него его бессмертную душу. Столько лет праведной жизни – псу под хвост! Столько он старался для Бога и церкви, столько всего сделал, проявлял сдержанность, боролся с сатаной… А сейчас от единого укуса он всё это потеряет!

Абатуров решил не ждать. Абатуров решил действовать. Сейчас он соберет все силы, отбросит фанеру и побежит.

Дед Семен пошевелил пальцами ног. Конечности затекли. Только бы не подвели руки-ноги!Дед согнул колени и уперся пятками в лист фанеры.

– И-е-эх! – он отбросил от себя лист и увидел небо необыкновенного цвета. Цвет был такой, что Абатурову опять показалось, что он уже на том свете. Небо переливалось всеми возможными и невозможными цветами, как будто над Тамбовской областью давало гастроли Северное Сияние. Но любоваться красотой времени не было. Абатуров вскочил на ноги и побежал. Он увидел вокруг огромное полчище роющих землю вампиров. Абатурова откопал один из них. Дегенгарда было трудно узнать. Он совсем опустился как вампир и выглядел ужасно. Дед Семен двинул его ногой в живот и направил ему в харю икону. Упырь зашипел и прикрылся фанерой. Фанеру прожгло насквозь, и лопнул, как гнилой помидор, бывший человек, который хотел быть умнее всех. А дед Семен побежал дальше.

Шкатулку, аспиды, ищут!– понял он. – Дал им командир Троцкий такое задание!

Абатуров знал – времени у Троцкого не осталось, сейчас что-то будет. Надо продержаться.

Кто-то закричал сзади:

– Стой, дед! Стой, ложись!

Абатуров, не оборачиваясь, переложил икону на затылок, чтобы она защитила ему спину и остановила погоню.

– Стой, говорю! – закричали снова.

Абатуров прибавил и запричитал под нос: Господи! Аллилуйя! Аллилуйя!..