Через полчаса он остановился напротив знакомого киоска. Надо бы взять чего-нибудь… попить-поесть…Он открыл дверцу, чтобы вылезти, но тут дверь киоска распахнулась, изнутри высунулась голова Светы.

– Тебе чего, мало?! – закричала она. – Чего приехал опять?! Сейчас милицию вызову!

Света, наверное, обиделась из-за того, как я с ней расстался. Зря она так, —подумал он спокойно. – Я не заслужил такого отношения.Он захлопнул дверцу и повернул ключ. Машина поехала. Ему захотелось сказать девушке, чтобы она шла домой, потому что не дождется ни сменщицы, ни хозяина азербайджанца. Но… махнул рукой и поехал дальше.

На въезде в Рязань Юру арестовали. Милиционеры заставили Юру вылезти из машины, прислонили к кузову и обыскали.

– Где так загорел, шеф? – спросил у Юры милиционер в бронежилете.

Юра потрогал лицо.

– Рожа у тебя красная, как у Чинганчука!

Юра промолчал.

В одном кармане у него нашли кусочек расплавленного серебра.

– Это что такое? – строго спросил сержант с родинкой на щеке.

– Это… – Юра пожал плечами, – это серебро.

– Где ты его взял?

– Нашел.

– Ни хера себе! Может, ты мне подскажешь место, где находят серебро, а то у милиционеров зарплата маленькая.

– В Бубне, – ответил Юра честно.

– Чего сказал?! – милиционер подумал, что этот лох с красной рожей над ним издевается.

– В Красном Бубне. Деревня такая под Моршанском. Только там больше нет серебра… Там вообще больше ничего нет… – Юра закрыл глаза.

Милиционер насупился. Определенно, этот додик над ним издевался.

– Ну вот что, – сказал он зло. – Мало, что у тебя машина без документов, – милиционер ударил по борту дубинкой, – и сигареты без документов, у тебя еще и серебро в карманах… без пробы… И ты нам еще чего-то трешь про красный бубен! Мы тебя сейчас засадим, там из твоей жопы сделают красный бубен!

Второй мент в бронежилете хохотнул, отстегнул от ремня наручники и покрутил на пальце.

– Откуда сигареты, куда везешь? – рявкнул первый и полез к Мешалкину в карман пиджака.

– Сигареты не мои, никуда не везу, – ответил Юра. – Машина, брошеная, стояла на дороге. Я сел и поехал. Мне ехать надо было. У меня машина сгорела.

– Нашел машину? Это кто ж такие машины теряет? – милиционер продолжал рыться в Юрином кармане. – Тут курева запас на пятнадцать лет!.. Ты что-то, брат, слишком находчивый! Серебро нашел, машину нашел… с табаком… Больше ничего не нашел? – Он вытащил из Юриного кармана резец со следами запекшейся крови и присвистнул. – Та-а-а-а-к… Картина проясняется!.. Ваня, – крикнул он, – наручники на него! Он водителя зарезал!.. Стамеской!.. – Он поднял двумя пальцами резец и показал напарнику.

Так Мешалкин попал в ФСБ.

Семен Абатуров нагнулся. Он что-то увидел в куче пепла. Дед подул и чихнул. На земле лежала икона Ильи Пророка. Икона не сгорела. Абатуров поднял реликвию, поцеловал и перекрестился.

– Вот знак, – сказал дед сам себе. – Вот истинный знак – надо церковь восстанавливать! – Абатуров поднял голову и тут увидел, как со стороны дороги по выжженной земле едут к нему черные машины, поднимая вокруг себя облака пепла. Дед еще раз перекрестился и на всякий случай перекрестил автомобили. Так он себе Апокалипсис и представлял – всё выжжено, и хрен знает кто по выжженному едет.

Машины остановились. Из них вышли какие-то люди в темных костюмах и черных очках.

Дед поднял над головой икону и сказал:

– Прочь, сатанисты! Прочь, всадники апокалипсиса!

Люди в костюмах остановились.

– Полчище бесов мы с Божьей помощью перебили! И от вас ни хера не останется! Аллилуйя!..

– Товарищ генерал? – один из людей повернулся к машине. Стекло опустилось, из окна выглянул пожилой мордатый человек и посмотрел на деда Семена.

– Ладно, – сказал мордатый, – я с ним сам поговорю. – Он вылез из машины, осмотрелся и направился к деду тяжелой походкой пожилого генерала.