– Ближайший источник – это мать, – добавила Хали.

– Мать – носитель плода, она иммунна. Организм вытягивает силы из… э-э… других подобных ему организмов.

– Я не старею, – возразила Хали. – А я общалась с ней больше всех остальных.

– Так бывает, – согласился Мердок. – Одних оно высасывает, других не трогает.

– Но почему дети? – спросила медтехник.

– Потому что они беззащитны! – вскрикнул Андрит. Голос его звенел от страха и гнева.

Сила текла в каждой жилке тела Ваэлы.

– Ни нижсторону я не спущусь.

Андрит попытался встать, но Узия удержала его.

– Что ты собираешься делать? – спросила она.

– Уйду под обшивку, за аграриумы. И не подпускайте ко мне никого, особенно детей, пока Хали изучает это. явление. – Ваэла глянула на медтехника, та кивнула.

Мердок не желал успокоиться.

– Тебе было бы куда лучше спуститься на нижсторону, где у нас есть опыт…

– Силой потащите?

– Нет! О нет.

– Возможно, если вы переправите нам партию «порыва»… – начала Узия.

– Сейчас мы не сможем оправдать отгрузку такого количества пищи, – возразил Мердок.

– Расскажите, что еще вам известно об этом феномене, – попросила Хали. – Можно ли создать иммунитет? Это хроническое состояние или приступообразное? Оно…

– Я в первый раз вижу подобное за стенами лаборатории. Мне известно, что зачатие у Ваэлы таоЛини произошло вне рамок программы размножения и за пределами защитных барьеров Колонии, но…

– Почему я не получаю ответа из Колонии? – спросил Ферри внезапно. Все время беседы он волосок за волоском двигал кресло в сторону, так что теперь мог смотреть Мердоку в лицо.

– При чем здесь это?..

– Ты сказал, что не можешь отправить «порыв» сейчас, – продолжал Ферри. – Что такого важного происходит сейчас?

В голосе старика ясно слышалось отчаяние. «Что он делает?» Вопросы рвались словно из глубины души.

– Ваши вопросы не касаются текущей проблемы, – ответил Мердок. И в голосе его Ваэла услышала угрозу.

И Ферри услышал, потому что заткнулся.

– Что значит – зачатие произошло за пределами защитных барьеров? – поинтересовалась Узия из научного любопытства.

Мердок, похоже, обрадовался ее вмешательству.

– Они плыли в… скажем, плазмагласовом пузыре. В море, окруженные келпом. Детали нам не вполне ясны, но наши спецы утверждают, что Ваэла и ее ребенок могут не относиться больше к роду человеческому.

– Не пытайся загнать меня на нижсторону! – предупредила Ваэла.

Узия поднялась.

– На Земстороне люди плодились и размножались свободно. Мы просто видим, как возвращаются старые обычаи… а неизведанное, конечно, следует изучить.

Мердок воззрился на нее.

– Вы сказали…

– Я разрешила спросить ее. Она приняла решение. Ее план вполне разумен – изолировать ее от детей, установить постоянное наблюдение…

Узия продолжала нудеть, обрисовывая детали, которыми план Ваэлы обрастал на глазах, – каюта с сосцом, график дежурства медтехов… Ваэла не слышала. Младенец в ее чреве заворочался снова, и голова ее закружилась.

«Все идет наперекосяк. Все не так, как надо».

Плюх! Вздыбился страх и снова ухнул в черноту.

Что хотел сказать Мердок, когда заявил, будто она не принадлежит к роду человеческому?

Ваэла попыталась вспомнить, что же произошло тогда, в плывущей посреди пандоранского океана капсуле. Но в памяти остался только экстаз слияния с чем-то немыслимым. Кабинет на борту, голос Узии отступили куда-то. Важен был только плод, с ужасающей быстротой зреющий в ее чреве.

«Мне нужен сосец».

Перед мысленным взором встал Ферри – где-то в другом месте, но с тем же стаканом в руке. Мердок втолковывал ему что-то, а Ферри безуспешно протестовал. Голоса раздавались глухо и слабо, точно из-за прозрачной стены. Потом – океан Пандоры, сверкающий под лучами двух солнц. Его сменил образ Оукса и Легаты Хэмилл. Они занимались любовью. Оукс лежал на буром коврике, Легата оседлала его, двигаясь медленно… так медленно… с выражением неизбывного восторга на лице. Пальцы ее мяли жирные складки кожи… она содрогнулась и завалилась набок. Оукс поймал ее.

«Это все сон, – твердила себе Ваэла. – Сон наяву».

Потом она увидела Хали. Та была у себя в каюте. Медтехник стояла на коленях перед полочкой, на которой пристроила странную безделку – две палочки, скрепленные под прямым углом. Когда Хали склонила голову к неуклюжему крестику, в ноздри Ваэле ударил запах кедра – свежий, словно только что из арборетума.

И внезапно она вернулась в кабинет Ферри. Узия и Брулаги спорили о чем-то с Мердоком, а Хали за плечи вела Ваэлу к люку.

– Тебе нужно поесть и выспаться, – твердила она. – Ты перенапряглась.