Не успел он приблизиться к Хали, как ноги его подкосились, и путник упал лицом в пыль. Женщина в выцветшем синем платье бросилась ему на помощь, но двое молодых парней в шлемах с гребнями и жестких блестящих куртках оттолкнули ее. Толпа состояла из таких почти наполовину. Еще двое пытались поднять избитого пинками и руганью.

«Доспехи, – поняла Хали, вспомнив уроки истории. – Они одеты в доспехи».

Бездна времен, лежавшая между этим мгновением и ее рождением на борту, грозила поглотить рассудок Хали.

«Корабль?»

«Спокойно, Экель. Спокойно».

Она набрала воздуха в старческую грудь, еще раз, еще, превозмогая боль. Люди в доспехах, заметила она теперь, носили темные юбочки до колен… на ногах – тяжелые сандалии и металлические поножи. У каждого за плечом был привешен короткий меч, так что за ухом торчала рукоять. Напирающую толпу они сдерживали шестами… «Нет, – поправилась Хали. – Древками копий, орудуя ими точно палками».

Толпа скрывала от нее упавшего. Голоса становились громче и злее, но причина свары оставалась Хали непонятной.

– Отпустите его! – кричали одни. – Отпустите, молим!

– Бейте ублюдка! – вопили другие. – Бейте!

– Забить его камнями на месте! – взвился над толпой пронзительный крик. – Все равно до вершины не доползет!

Люди в доспехах растолкали толпу. Рядом с упавшим остался только рослый темнокожий мужчина. Он испуганно оглянулся, дернулся, пытаясь убежать, но двое солдат преградили ему путь, замахнувшись древками, и темнокожий вновь прижался к упавшему.

Один из солдат ткнул копьем в сторону темнокожего и крикнул что-то неразборчивое. Тот нагнулся и поднял бревно, упавшее с плеч страдальца.

«Что происходит?»

«Смотри и не вмешивайся».

Обок тропы стояла кучка рыдающих женщин. Избитый человек медленно поднялся на ноги и вслед за волочащим бревно мужчиной двинулся к вершине холма – в сторону Хали. Та взирала на эту жуткую сцену, силясь понять, что здесь происходит. Нечто чудовищное – очевидно. Но насколько это важно? Почему Корабль решил, что она должна все это увидеть?

Избитый ускорил шаг и приблизился к плакальщицам почти вплотную. Хали поняла, что он едва стоит. Одна из женщин проскользнула через оцепление и серой тряпицей утерла кровь с лица раненого. Тот мучительно раскашлялся, держась за левый бок и морщась.

В Хали проснулся медик. Этот человек тяжело ранен – по меньшей мере перелом нескольких ребер, возможно, пневмоторакс. В уголке его губ показалась кровь. Ей захотелось подбежать к нему, облегчить его страдания…

«Не вмешивайся!»

Присутствие Корабля осязаемой стеной встало между нею и раненым.

«Спокойно, Экель».

Корабль вошел в ее мысли.

Хали стиснула кулаки, хватая воздух ртом. До нее долетел запах толпы. Ничего омерзительнее она не ощущала в жизни. Воздух пропитывала грязь и гниль. Как могут эти люди переносить такую вонь?

И в этот миг раненый заговорил. Плакальщицы, к которым он обратился, мгновенно смолкли.

– Не по мне плачьте, но по детям вашим, – отчетливо услышала Хали.

Сколько же участия было в этом негромком голосе!

Один из солдат ткнул раненого в спину тупым концом копья, понуждая его возобновить нелегкий путь к вершине. Они приближались. Смуглокожий по-прежнему волок бревно.

Что здесь творится?

Раненый вновь обернулся к заведшим свое плакальщицам. Голос его был силен – куда сильнее, чем ожидала Хали.

– Ибо если с зеленеющим деревом это делают, то с сухим что будет?

Отвернувшись от них, путник устремил взгляд на Хали. Он все еще держался за бок, и на губах его выступила розовая пена – верный признак пневмоторакса.

«Корабль! Что они делают с ним?»

«Наблюдай».

– Ты пришла издалека, – произнес раненый, – чтобы засвидетельствовать сие.

«Он говорит с тобой, Экель. – Голос Корабля не позволил ей впасть в оцепенение. – Можешь ответить».

Поднятая толпой пыль забивала горло. Хали подавилась словами, прежде чем выдавить:

– От… откуда ты знаешь, что я издалека?

Голос ее был голосом дряхлой старухи.

– От меня ты ничего не скроешь, – ответил раненый.

Один из солдат с хохотом ткнул копьем в ее сторону – так, в шутку.

– Иди-ка ты подобру-поздорову, старая. Может, ты издалека пришла, а я тебя еще дальше пошлю.

Товарищи его покатились со смеху.

«Никто не тронет старуху», – вспомнила Хали уверения Корабля.

– Пусть знают, – крикнул ей раненый, – свершилось!

А потом ее захлестнули гневные крики толпы и окутали клубы вонючей пыли. Хали едва не задохнулась, покуда люди проходили мимо, горло у нее перехватило. Когда кашель отпустил, она повернулась и невольно вскрикнула. На вершине холма, там, куда стремилась толпа, на двух столбах с поперечиной, вроде того, что тащили за раненым, висели люди.