Шрифт:
— Что, хронь, проснулась? — Бабушка старалась говорить строго, но я видела, что её тянет ржать.
— Похмело не мучает? — Сбоку возник дед, который даже не пытался выглядеть зловеще.
— Бить будете? — Я опустила голову.
— А как же? — Бабушка налила из графина стакан воды, и протянула мне. — Обязательно будем. Только толку-то? Сама должна башку иметь.
— Я имею…
— Сушняк ты имеешь, а не голову. Учти: я матери-отцу ничего не расскажу, но если хоть ещё раз…
Меня передёрнуло:
— Я больше никогда… Да чтоб я… Да чтоб ещё раз…
— Вот и хорошо. — Бабушка забрала у меня стакан. — Время покажет.
… С того самого дня прошло больше пятнадцати лет. И за все эти годы я нажиралась до потери памяти раза три. А последние пять лет не пью вообще. Только по большим праздникам. И уж никак не водку.
Зато с тех самых пор я курю взатяг все эти годы, за исключением периода беременности сыном и грудного вскармливания. А когда год назад я привезла своего десятилетнего отпрыска на дачу, и повела его гулять по окрестностям, рассказывая о достопримечательностях, то, проходя мимо пустого места, на котором уже давно нет даже бетонных блоков, вскользь заметила, что вот на этом месте его мама впервые в жизни напилась.
И почему-то я даже не удивилась, когда по приезду в Москву, сын рассказал моей свекрови, как мама возила его на дачу, чтобы показать ему место, где она нажралась и накурилась. Больше он не вспомнил ничего. Гены, хуле.
Глава восьмая
— Так, записывай… — командовала в телефонную трубку Сёма: — Три пачки гидропирита, три флакона перекиси водорода, пузырь нашатырного спирта…
*Титры: Сёма. Шестнадцати лет от роду. Судя по первичным половым признакам — баба. Вторичные отсутствуют. Имеет старшую сестру — ученицу парикмахерского училища, и обширную лысину на затылке, полученную в результате неудачной попытки стать блондинкой. Тем не менее, услугами Сёмы как парикмахера пользуются все, кому жалко тратить бабки на салон красоты.*
— Угу… — кивнула в трубку я, не изменяя своей привычке во время телефонного разговора жестикулировать так, будто меня на том конце провода видят.
*Титры: Лида. Шестнадцати лет отроду. Судя по первичным половым признакам — баба, судя по вторичным — баба, которой суждено умереть девственницей. Такое ебать никто не станет. Имеет пегую волосню по всей башке, хочет превратиться в платиновую блондинку. Мозги отсутствуют.*
— Хуле угукаешь? Ноги в руки — и в аптеку! — скомандовала Сёма, и бросила трубку.
…Через полчаса я сидела на табуретке, замотанная по шею в мамину праздничную скатерть, а Сёма, вывалив язык, старательно хуячила толкушкой для пюре большые белые таблетки.
— Это что такое? — спрашиваю, и боюсь уже чота.
— Это такая поеботина, — важно отвечает Сёма, и добавляет в фарфоровую миску нашатырный спирт, — от которой волосы становятся белыми. У меня Светка всегда так делала, когда девок своих красила.
— Ты хоть одну девку после этой процедуры видала? — Спрашиваю, и нервничаю такая.
— Неа. — Спокойно отвечает Сёма, и льёт в миску перекись водорода.
— Слыш, а вдруг они потом облысели? — Я ещё больше занервничала, если кто не понял.
— Может, и облысели… — философски отозвалась Сёма, почесав свою плешь, — а может, и нет. Жизнь покажет. Погнали!
С этими словами Сёма вылила мне на голову адский раствор, воняющий кошачьими ссаками, и принялась размазывать его по моим пегим волосам. Голова нестерпимо зачесалась.
— Жжёт? — осведомилась Сёма.
— Пиздецки.
— Это хорошо. Значит, гидропирит свежий. Реакция идёт. Шапочка для душа есть?
— Есть.
— В ванной?
— Угу, на крючке висит.
— Щас принесу. Чтобы процесс шёл быстрее, надо чтоб башка в тепле была.
Сижу. Глаза слезятся. Нос распух от вдыхания миазмов. Башку щиплет, и что-то там потрескивает.
Возвращается Сёма, неся в руках полиэтиленовую шапочку и папину ондатровую шапку.
— Сиди, не шевелись. — Командует она, и напяливает на меня поочерёдно шапочку для душа, и папашины меха.
— А папа меня не отпиздит? — тихо спрашиваю я, и морщусь. Под этими девайсами стало нестерпимо жарко, и башка зачесалась так, словно среди размоченного в кошачьем ссанье гидропирита, миллиардами вшей было затеяно соцсоревнование «Кто быстрее выжрет Лиде мозг».
— Отпиздит конечно. Если с работы вернётся раньше. — Сёма всегда была реалисткой. — Он во сколько приходит с работы?
— В восемь… — отвечаю, и зубами скриплю. Терпеть больше сил нету никаких.
— Значит, час у нас ещё в запасе есть, не ссы. Тебе ещё десять минут сидеть осталось.