Он делает глубокий вдох, чтобы снять напряжение. Я слишком много болтаю, начинаю частить. Чтобы исправить впечатление, я посвящаю несколько минут своему сандвичу. Официантка спрашивает, не желаем ли мы повторить.

— Мне — да, пожалуйста, — отвечаю я.

Натан следует моему примеру. Доев крылышко, он облизывает пальцы и говорит:

— Сейчас у меня проблемы с родней. Потому я и переехал от них в Редфорд.

Я пожимаю плечами — мол, это ваши дела, и на самом деле совсем не удивлен.

— Если вы станете со мной сотрудничать, а ваши родственники нет, то это усугубит ваши проблемы? — спрашиваю я.

Он усмехается:

— У Кули без проблем не бывает. Мы прославились своими склоками.

— Давайте поступим так. Мы подпишем соглашение размером в одну страничку, заранее подготовленное моими юристами, — совсем простое, так что вам не придется обращаться к собственному юристу, если только не захочется сорить деньгами. Там говорится, что вы, Натан Кули, будете всецело сотрудничать в производстве этого документального фильма. За это получите восемь тысяч долларов — это минимальная оплата актера в таких проектах. Время от времени либо тогда, когда пожелаете, вы можете просматривать отснятый материал, и — внимание! — если увиденное придется вам не по нраву, вы вправе прервать сотрудничество, после чего я лишаюсь возможности использовать отснятое. Это справедливые условия, Натан.

Он кивает. Можно подумать, что он ищет подвох, но Натан не из тех, кто способен к быстрому анализу. К тому же выпитое заставляет его торопиться. Подозреваю, его подкупило слово «актер».

— Восемь тысяч долларов? — повторяет он.

— Да, я же объяснял, это малобюджетные фильмы. На них не разживешься.

Занятно, что я упомянул о деньгах раньше его. Чтобы дополнительно подсластить пилюлю, я добавляю:

— Еще вам положена небольшая часть навара.

Любопытно, как Натан представляет себе этот «навар»?

— То есть вам кое-что перепадет, если фильм выйдет на коммерческий экран, хотя на это лучше не надеяться. Вы делаете это не ради денег, Натан, а ради брата.

На тарелке перед ним выросла гора костей. Официантка убирает объедки и приносит по третьей порции пива. Важно занимать его разговором, чтобы не оставалось времени думать.

— Каким был Джин? — спрашиваю я.

Он трясет головой, вот-вот заплачет.

— Старший брат, сами понимаете… Наш отец пропал, когда мы были еще малышами. Он да я…

Он вспоминает забавные эпизоды из детства: два пацана лицом к лицу с безжалостной жизнью. Мы в третий раз осушаем бокалы и заказываем по четвертой порции, но клянемся, что больше — ни-ни.

В десять часов утра следующего дня мы с Натаном встречаемся в кафе в Редфорде. Он просматривает договор, задает несколько вопросов и ставит свою подпись. Я расписываюсь в качестве вице-президента «Скелтер филмз» и передаю ему чек на восемь тысяч с банковского счета компании в Майами.

— Когда начнем? — спрашивает он.

— Я здесь и никуда не уезжаю, Натан. Чем раньше, тем лучше. Завтра утром вас устроит?

— Вполне. Где?

— Я уже думал об этом. Мы на юго-западе Виргинии, важный элемент здешнего пейзажа — горы. Более того, сюжет тесно связан с землей. Лучше начать с натурных съемок, а там поглядим. Вы живете в городе?

— Снимаю домишко за городом, недалеко. В окно, выходящее во двор, хорошо видны горы.

— Давайте проверим. Я приеду в десять утра с небольшой группой, посмотрим, как там со светом.

— Заметано. Я поговорил с матерью. Она ни в какую.

— Может, мне самому с ней потолковать?

— Попробуйте, но она твердый орешек. Ей не нравится сама мысль, что кто-то будет снимать фильм про Джина и нашу семью. Она считает, что вы покажете нас кучей невежественных остолопов с гор.

— Вы ей объяснили, что у вас будет право отсматривать снятое?

— Пытался объяснить. Но она была пьяна.

— Мне очень жаль…

— Увидимся завтра утром.

Натан живет в домике из красного кирпича на узкой дороге в нескольких милях западнее границы Редфорда. Его ближайший сосед — обитатель передвижного дома из двух секций на полмили ближе к внутриштатному шоссе. Передняя лужайка у Натана тщательно выкошена, у узкого крыльца торчат кустики. Он играет снаружи со своим желтым лабрадором, когда мы подъезжаем и ставим машину позади его лучезарного новенького пикапа.

Моя блестящая команда — это новая ассистентка Ванесса, в рамках данного проекта откликающаяся на обращение «Гвен», и два фрилансера из Роанока: видеооператор Слейд и его ассистент Коди. Слейд величает себя кинодеятелем и завел в гараже кинолабораторию. У него есть камера и прочий инвентарь, и выглядит он соответственно: длинные волосы, собранные в хвост, джинсы с дырками на коленях, пара золотых цепей на шее. Коди моложе и довольно запущенный. Они берут тысячу баксов в день плюс расходы. Договоренность у нас такая: они делают то, что им положено, и помалкивают. Я обещал расплатиться с ними звонкой монетой, не обмолвившись ни о какой «Скелтер филмз». «Может, мы снимаем документальный фильм, может, еще какой-нибудь. Делайте то, что я велю, и не сообщайте никаких подробностей Натану Кули».