Шрифт:
– Ты недалеко ушла от Наума Борисовича. Вы стоили друг друга, – презрительно посмотрела на нее Зоя Федоровна.
– Да, я тоже стала зверем! Всю свою последующую жизнь я посвятила вынашиванию мести. И когда Наум Борисович сам попал на операционный стол, я сразу поняла, что лучшего плана поквитаться за все мои унижения и страдания и за Мишу у меня не будет. Это сама судьба привела тогда его в мои руки. Я ввела ему два несовместимых лекарства, и это заметил только Петр. Ваш Наум Борисович все равно был не жилец, но Петр понял мою боль и взял вину на себя, хотя он был ни при чем! Потому что он знал, из-за чего я так сделала. Довольны?!
Но довольных лиц за столом не было.
– Вот тебе и Рождество, – прошептала Настя.
– Самое счастливое Рождество для твоего Петра, – поправил ее Борис Всеволодович. – Понятые, все слышали?
– Да, – в один голос ответили Дмитрий Игоревич и соседи Зои Федоровны.
Молчала только одна Галина Петровна. Хотя она уже все сказала, что хотела и что могла.
Эпилог
– Никогда не была в таких серьезных заведениях – медицинская академия! С ума сойти! У нас в училище царила творческая атмосфера, свои законы, свои правила гласные и негласные, – говорила Настя, прижавшись телом к своему любимому мужчине.
Петра вот уже как неделю выпустили из изолятора, полностью оправдав. Он заплатил только штраф за незаконное оперирование, так как сама пострадавшая, то есть Настя, и не думала жаловаться на него. С этого момента они больше и не расставались. Настя не предполагала, что можно столько долго смотреть друг другу в глаза и при этом столько много видеть, несмотря на то, что они часто молчали или начинали говорить одновременно.
– Мне даже больно от счастья, – признался Петр.
– Почему больно? – спросила Настя.
– Потому что ты моя половинка. Когда они разрываются и расстаются, людям больно, и когда соединяются, им тоже больно, пока все не приживется, пока они не привыкнут, пока я не пойму, что больше никогда тебя не потеряю.
– Конечно, никогда! – успокоила его Настя.
Именно она уговорила прийти Петра в академию и восстановить себе статус оперирующего хирурга, раз уж все обвинения с него были сняты. Петр пришел на экзамен, совершенно не волнуясь.
– Удивительно… ты не нервничаешь? – спросила его Настя, которая уже успела соскучиться по нему даже за то время, которое шел экзамен.
– Я – хирург и у меня стальные нервы. А чего мне бояться? В своей дисциплине я знал и знаю все, а навыки потерять просто невозможно, – ответил он ей, тоже не выпуская из своих объятий, – скажи, а если бы меня осудили, ты ждала бы меня?
– Нет, я не смогла бы. Мне пришлось бы поменять пол и попасть к тебе на зону, иначе бы я сошла с ума.
– Сколько времени мы потеряли…
– Вечность, – согласилась Настя, прижимаясь к нему и не сводя с него взгляда.
Дверь в приемную малого актового зала открылась.
– Петр Рудольфович, просим вас на озвучивание решения комиссии, – пригласил Петра пожилой мужчина с абсолютно лысой головой. – И вашу очаровательную спутницу можете взять с собой, вы прямо расстаться не можете.
– А я и сама собиралась пойти! – гордо ответила Настя и последовала за Петром.
Петр несколько похудел и осунулся за последнее время, но был все так же чертовски притягателен и красив. Он с честью выдержал все испытания, которые выпали на его долю. Сейчас он был одет в строгий черный костюм, который ему очень шел. Настя уже представляла, насколько хорош будет Петр на их свадьбе. Войдя в большую аудиторию, где за столом сидела настоящая комиссия из десяти небезызвестных врачей – хирургов, академиков, Настя растерялась, но быстро взяла себя в руки.
– Присаживайтесь, молодые люди. Еще раз здравствуйте, Петр, – сказал председатель комиссии, и они несколько раз перекинулись друг с другом фразами, из которых Настя поняла, что они все хорошо друг друга знают и знали.
– Мы очень рады видеть вас, Петр Рудольфович. Вы были одним из самых талантливых хирургов, и лишь эта нелепая оплошность лишила людей возможности получения помощи от врача такого уровня и такого большого сердца, – вступил председательствующий комиссии с седой бородой и очках. – Я не буду долго тянуть. Вы прекрасно сдали теоретический экзамен и все тесты. Ни одной ошибки. Мы не сомневались в обратном. Буду честен. Нас смущает только одно, что у вас пять лет отсутствовала практика…
– Можно я скажу? – громко спросила Настя, сама от себя не ожидая такой прыти.
Ученые и Петр с интересом посмотрели на нее. Настя с прямой спиной и широким шагом подошла к комиссии и выложила им на стол большой пакет со снимками, обследованиями и заключениями врачей.
– Здесь анализы и диагнозы одного знакомого мне человека, и я хочу узнать ваше мнение, сможет этот человек ходить или нет?
– Настенька, они собрались не по этому поводу! Я сам потом все посмотрю, – занервничал Петр.