Когда они во второй раз проехали мимо дома в «тахо» Карла, ее владелец заметил:

— Это машина копа.

— «Шевроле-лумина», — назвал марку автомобиля Арт и оглянулся, когда они поехали по Ирокез. — Может, это тачка Ллойда?

— Слуги не оставляют машины у парадного, — возразил Карл. — Нет, здесь повсюду копы, они ищут улики, совсем как мы. Давай съездим к Орландо, пощупаем, что там у него, и, может, догадаемся, какого черта мы рыщем. Ладно, хрен с ним, лучше ответь, что тебе наговорил Аверн. Он хочет, чтобы мы убрали Монтеса?

— Он сказал, что, может быть, придется его убрать. У Монтеса совсем крыша поехала, и он хочет пойти в полицию с чистосердечным признанием. Устроит явку с повинной.

— Ты спросил его, кто заплатит нам за эту работу?

— Аверн говорит, что нам нужно убрать Монтеса из самозащиты. А не то нам опять прямая дорога в тюрягу.

— В следующий раз мы с ним обо всем потолкуем, — обещал Карл. — И он от нас не отвертится. Я дам ему знать, что он нам должен — по двадцать штук каждому. А иначе загремит вместе с нами.

— Аверн?

— Ага. Аверн. Если нас сцапают, мы его заложим. И он должен это понять.

— То же мы сделаем и с черномазым, — предложил Арт. — Если он явится без налички.

— Да, если только он вообще с нами встретится, — уточнил Карл. — Ну а не придет, так мы его сами отыщем, из-под земли выкопаем. Вот, блин, столько трудов, а денег ни цента!

Они расположились за кухонным столом, пили чай с коньяком а-ля Элизабет Тейлор и курили оставшиеся сигареты «Вирджиния Слимс».

Джекки спросила:

— Скажите, дядя, не для протокола. Вы готовы сотрудничать со следствием или будете свидетелем защиты?

— Разве я себя враждебно веду? Я наблюдаю за происходящим, — пояснил Ллойд, — как будто смотрю кино.

— И как вам — интересно?

— Я бы сказал — предсказуемо.

— Вы бы действовали иначе?

— В каком смысле — действовал?

— Составили бы другой план, чтобы получить деньги Хлои?

— Ах, вот куда вы клоните? А я думал, что это было просто убийство, кто-то пристрелил мистера Парадизо и его милашку.

— У вас для этого тоже есть мотив. Вы значитесь в завещании старика.

— Опять давите? Допивайте чай и уходите.

— Просто сорвалось с языка, — попыталась оправдаться Джекки. — По привычке.

— Я следил за вами, когда вы тут были в первый раз, — заметил Ллойд. — И решил, что вы играете роль «злого полицейского», которому никакую лапшу на уши не повесишь, точно?

— Да, порой так бывает, — согласилась Джекки. — Я стараюсь выбить дурь из их голов.

— Жаль, что таким делом приходится заниматься симпатичной женщине. Послушайте меня. Если я значусь в завещании старика, а он уже очень, очень стар, то куда мне спешить? Я живу в большом, уютном доме. Мне дарят разную хорошую одежду, и я повезу ее в Пуэрто-Рико и раздам родне. У него даже ношеная обувь новая. Даже с распорками внутри.

— И ботинки были вам впору?

— Вот тут иногда возникали проблемы. Одну пару мне пришлось немного надрезать.

— На той стороне, где мизинец, — догадалась Джекки.

— Да, верно. Старик разбушевался: мол, я испортил ботинки за девятьсот долларов. А я возразил: «Но они терли мне ноги». Ну, не имеет значения. Он велел мне вернуть ту пару в его гардероб. Заодно я положил туда все ботинки. В молодости я бы взял те остроносые туфли и врезал ему по белой заднице. Но теперь я научился контролировать свои эмоции.

— Мудрость приходит с годами, — согласилась Джекки.

— И девятилетней отсидкой.

— Жаль, что такой опыт не оплачивается, — подытожила Джекки.

— Вас послушаешь, и сразу станет ясно — ни черта-то вы не понимаете. Я отлично справлялся один, — возразил Ллойд. — А попался, только когда стал брать магазины с помощниками. Иначе хрен бы меня посадили!

— Выходит, вас заложил сообщник.

— Да, один молодой человек, которому я тогда доверял.

— Они все сейчас так поступают, — кивнула Джекки. — Особенно наркоманы. Готовы сдать нам любого, если впереди маячит срок в тридцать лет. Я вот думаю, — продолжила Джекки без всякой причины, помешивая ложечкой чай, — может, расскажете мне кое-что о Монтесе? Немного, всего пару слов. Он на самом деле обиделся, когда узнал, что не получит дом?