– Я не отрицаю теорию эволюции, – неожиданно ответил отец Андрей. – Но она существует для меня с христианских позиций. Моё теологическое мировоззрение иначе и не мыслится, чем в плане эволюции…

Чумаков удивлённо вскинул брови.

Отец Андрей сочувственно посмотрел на него.

– Вы почему-то представляете нас, религиозных деятелей, архаичными старцами, оторванными от жизни, а ведь мы идём вместе с ней.

– Во всяком случае, теперь мне понятно, почему у тебя так много противников, – пробормотал Вячеслав.

Вечерняя прохлада ещё не успела освежить траву и листья деревьев, когда отец Андрей, провожая гостя, вышел за ним во двор.

– Ну, передавай большой привет отцу. А моих родителей уже нет на свете… Да, старики уходят, и мы становимся ближе к смерти, следующий черёд наш, – вздохнув, проговорил Вячеслав. – Людям зачастую хочется верить в красивую сказку о загробной жизни, о том, что их существование будет продолжаться в иных мирах или измерениях. Слишком трудно смириться с мыслью, что уход людей, особенно близких, – это навсегда, в вечное небытие. Это кажется несправедливым.

– Это действительно было бы несправедливо, – мрачно отозвался отец Андрей. – Мало того, это было бы в высшей степени безнравственно, чудовищно и безобразно. С этим я не могу согласиться… Я не могу примириться со смертью Христа в твоём толковании, с гибелью других людей, и с твоей смертью тоже. Обрисованный тобой мир абсурден, в нём страшно жить.

– Самое сложное, Андрюша, принимать вещи такими, какие они есть, а не такими, как нам хотелось бы их видеть. Нам хочется воздаяния за добрые дела и наказания за злые. Но сама идея рая и ада, где одним уготовано вечное блаженство, а другим – вечные муки в геенне огненной. Разве можно наслаждаться жизнью праведника, зная о вечных мучениях, пусть даже бывших врагов? Я думаю, человек стоит на неизмеримо высшей духовной ступени, когда он живёт достойно из внутреннего побуждения быть таковым, не ожидая за это воздаяния.

– Что же тогда будет побуждать людей соблюдать заповеди Господни? Без этого мир просто погрязнет в грехе и развалится. Люди соблюдают заповеди, потому что их дал Господь, и Он воздаёт каждому по заслугам его, это справедливо.

– Если посмотреть на реальный мир, то далеко не каждому воздаётся по заслугам его, это факт! А высоких моральных качеств, чувства ответственности и прочих устоев нравственности требуют от человека естественные законы развития общества, потому что без них человечеству просто не выжить. Это закон природы, своего рода приспособление для нормального существования людей друг с другом.

– Хорошо, ты не отрицаешь, что это – законы. А кто же дал их людям? Сама структура мироздания свидетельствует о наличии Высшего Разума.

– Эти законы сформировались путём миллионолетних взаимоотношений живых существ друг с другом, произошёл их отбор по принципу целесообразности. Те же христианские заповеди – лишь некоторые из подмеченных общих принципов, помогающих людям жить единым сообществом. Мир распадается легче, чем созидается. Чтобы сохранять и развивать созданное, требуются огромные усилия. Нужно успеть за этот короткий миг, вырванный из небытия и названный жизнью, успеть что-то сделать. Тогда останется память, частичка твоего сердца и разума, твоей души.

– Понятия о том, как жить на земле, вышли у нас сходными, – отозвался отец Андрей. – Цели разные. Получается, что по одной дороге идём, но каждый в свою сторону.

– А мне почему-то кажется, Андрюша, что идём мы как раз в одну сторону, только разными путями. Но здесь, в этом мире. А больше нигде потом мы с тобой не встретимся. Ну ладно, будь здоров, мне пора!

Пожав друг другу руки, они распрощались у калитки, и Чумаков быстро пошёл в направлении железнодорожных путей.

– Встретимся, Вячеслав, обязательно встретимся, – вздохнув, произнёс отец Андрей, глядя ему в спину. Потом сотворил крестное знамение и не спеша возвратился в дом.

Самолёт, завывая турбинами, помчался по взлётной полосе, быстро набирая скорость. Пассажиров прижало к спинкам сидений, а затем мягко вдавило в кресла при наборе высоты. Гондолы поглотили многоколёсные шасси, и самолёт, поднявшись выше редких белёсых облаков, принадлежал теперь только небу вместе со всеми, кто находился в его чреве.

Чумаков незаметно осмотрелся, привычно зафиксировав, кто сидит поблизости, и решил, что можно расслабиться.

Почему эта неясная тревога? Откуда? Командировка самая обычная, хотя и несколько неожиданная.