Опять наступило утро, и стало припекать солнце. Светозар больше не мог ни плакать, ни звать маму. Его лицо распухло, глаза и губы стали сухими и горячими. Нестерпимо захотелось пить, но земля уже впитала вчерашние лужи, и малыш побрёл к лесу. В тени деревьев было прохладнее, там и сям виднелись разные ягоды. Светозар стал срывать их и есть, совсем не ощущая вкуса. Потом набрёл на родник, попил и повернул назад. Шёл долго, но лес не кончался. Он потерял маму и заблудился сам.

Дни и ночи блужданий закончились тем, что его, полуживого, подобрал Мечислав неподалёку от воинской слободы.

Когда отходил мальца и тот смог говорить, разузнал всю его горькую истину. Каждое утро, стараясь не потревожить сон Светозара, Мечислав куда-то уходил. Однажды он, вернувшись из подобной отлучки, подсел к проснувшемуся мальчонке. Глядя в широко открытые голубые зеркальца детской печали, старик коснулся мягких русых волос своей большой шершавой ладонью.

– Я нашёл твою маму, сынок. Схоронил, как полагается. У каждого человека есть душа и тело. Так вот, тело я предал земле, а душа её унеслась в Сваргу пречистую и будет жить там вечно, потому что душа, сынок, никогда не умирает…

Но мальца не утешили эти слова. Очи его стали холодными и упрямыми, он сказал:

– Я знаю, то Перун погубил мою маму… Он злой!

Мечислав прижимал мальчонку к широкой груди. Сердце старого воина переполнялось нежной жалостью, и он в который раз терпеливо пояснял, что Перунова молния только исполнила желание его матери, которой невмоготу было одной, без отца.

– Мама ведь хотела уйти к нему?

Светозар согласно кивал.

– Вот и отправилась твоя матушка к батюшке, и на небе они теперь вместе пребывают, глядят оттуда на дитятко своё и радуются, что не сгинул ты в лесу, выздоровел, что нашёл я тебя…

Слова старца, его чистый, ясный голос и крепкие руки несколько успокаивали Светозара, печаль и тоска уходили глубже, и он часто засыпал тут же в объятиях Мечислава, убаюканный его ласковыми речами.

Когда Светозар достаточно окреп, старец отвёл его к могиле матери, и они вместе посадили у земляного холмика саженец белоствольной берёзы.

Затем Светозар был представлен отцу Велимиру – жрецу из Священной дубравы. Тот оглядел мальца и молвил:

– Что ж, Мечислав, учи дитя. Ты ещё достаточно крепок, сумеешь его к своему делу приставить. А он опорой доброй тебе послужит и науке твоей. Учи его вере дедовской, почитанию богов наших: как Купале мовь творить, как Даждьбога славить, как Перуна гремящего наставления разуметь. Учи Триглаву Великому, Яви, Прави и Нави, учи Триглавам Малым и Колу Сварожьему. Наставляй делу ратному, потому как не зря он самим Перуном к тебе послан. И я в меру сил своих помогу.

Так началась новая жизнь Светозара.

Рано с Зарёй они вставали, шли на озеро омываться студёной водой и творить молитву богам. Потом огонь в очаге раздували, чей жар в пепле хранился, и Огнебога славили, кормили его сухими ветками и соломой. Трапезу варили, лепёшки пекли, родниковую воду с травами настаивали и, прежде чем насытиться, богам жертву давали. А потом Мечислав вёл его в лес знакомить с Триглавами Малыми.

Про всех богов Мечислав рассказывал, как различать их и как за щедрость благодарствовать. И ночью ясной, бывало, мальца будил и вёл к озеру показывать Дива Дивные – Русалок, Озерниц и Берегинь, Лесовиков, Водяных и Мавок, которые суть невидимы зраком обычным. Но Светозар чуял их присутствие, слышал их вздохи тайные, видел неясные тени и ладью Макоши на рассвете, когда над озером расстилалась утренняя мгла, и холодные родники дымились той синей мглой, а Красная Заря проливала в воду свои золотые багрянцы. От сих чудес дивных захватывало дух.

– Наши родители – не токмо тато с мамой, – говорил Мечислав, – наши родители и Даждьбог лучистый, и Сварог-Прародитель, и Земля-Матушка со всем сущим на ней: лесами, полями, лугами, реками, небом голубым и ночкой звёздною. А мы дети и внуки богов наших, и за то почитать их должны…

Солнце, покинув свою колесницу, давно улеглось спать на златом одре за краем земли. Проскакал Всадник на чёрном коне и возвестил ночь. Велес вывел на небо звёздные стада. Большая, почти полная луна взошла над лесом, накинув на него тонкое серебрящееся покрывало.

Светозар вспомнил, что ему пора в путь, и заторопился. Выйдя на тропу, он пошёл по ней размашистым шагом. Но, пройдя некоторое расстояние, уловил какой-то посторонний звук. Юноша замер и весь обратился в слух. Через время звук повторился, и теперь он походил на стон. Светозар неслышной тенью прокрался в ту сторону, и глаза его различили нечто светлое за кустами. Ещё несколько шагов, и отрок невольно вскрикнул от испуга: перед ним лицом вниз лежала женщина. Рассыпавшиеся тёмные волосы казались иссиня-чёрными в свете луны на белой сорочке. Из спины, чуть ниже левой лопатки, в центре расплывшегося пятна торчала стрела. Борясь со страхом, Светозар попытался приподнять женщину и убедился, что она мертва. В то же мгновение стон повторился, – он шёл как будто снизу и чуть левее. Отрок двинулся туда и едва не ухнул в какую-то яму или промоину под корнями упавшего дерева. Там в неудобной согбенной позе лежала ещё одна женщина. Светозар осторожно спустился и увидел, что это была почти совсем ещё девочка, может даже младше его. Она была жива, но без сознания. Такая же стрела торчала в её худеньком тельце, пробив навылет ключицу.

Светозар уже многое умел, волхвы обучали его лечению ран и болезней. Поэтому, немного подумав, юноша быстро побежал назад, к Перуновой поляне. Сейчас он впервые всё должен сделать сам. Тряпицы из сундука, горсть пепла с пожарища. Когда брал пепел, почувствовал себя увереннее.

– Спасибо, дедушка, – прошептал отрок, – спасибо, что подсказал. Трав сейчас не найти, темно…

Отломив оперение стрелы, Светозар вытащил её древко за торчащий около ключицы наконечник, присыпал рану с обеих сторон пеплом и стал шептать заклинания, чтобы остановить кровь-руду. У себя это получалось легко, даже из большой раны, а вот у другого…