Много лет минуло с той поры, как переселились кияне в полуночные леса, обжились на новом месте. Детишки же, что народились здесь, уже считали его своим, потому что другого не ведали. Как и полагается волхву, Светозар помогал людям, лечил домашних животных, роды трудные принимал, учил детишек читать древние грамоты и чтить богов славянских, а юношей делу ратному, без которого никак не выжить честным людям в годину лихую, что тучей чёрной на Русскую землю надвинулась. Шли к нему люди за советом, что в сем году лепше посеять и когда, будет ли дождливым лето или сушь одолеет. Кто-то близкого потерял, кто-то в дальний путь собрался и хотел знать, сложится ли дорога удачной, а ежели нет, то как лихо с пути убрать. Иногда случалось, что волхв Светозар и сам надевал облачение воинское и шёл с соплеменниками боронить землю, родной ставшую. Много было вопросов и бед у людей, с ними шли они к волхву Светозару, а Ивица была ему надёжной помощницей во всех делах. Потом сыновья подросли и дочери, помалу трудную науку волховскую у отца с матерью перенимать стали да помогать в деле непростом. Незаметно за делами мирными и бранными пробежали годы, седина виски волхва Светозара посеребрила, а у старшего Мечислава и жены его Русавы сынок народился, которого, по древней традиции, в честь деда Светозаром назвали. Светозаром Мечиславовичем.

Хоть и жили в глуши лесной бывшие беглецы из земли Киевской, но приезжающие с товарами либо к волхву с бедами приходящие приносили вести о том, как ныне живёт Русь-матушка да что деется в Киеве, Ладоге, Новгороде и Плескове, Ростове, Белоозере, Муроме, в других градах великих и малых. Не стало князя Владимира, но проросли многочисленные семена, оставленные им, – дети и внуки, кои едины в одном – утверждении княжеского престола с помощью христианских пресвитеров и преследовании старой веры.

«Отчего раньше христианские проповедники, а также люди других верований приходили на Русь, строили здесь свои храмы, молились своим богам, и никто их не притеснял и не убивал, – размышлял Светозар. – Не было в том нужды, ибо крепко держались русичи за веру свою, так что и иноземцы почитали богов славянских, и в своих землях дозволяли ставить славянские храмы, чтоб купцы русские и посланники в них помолиться могли. Отчего ж ослабела вера отцовская и что случилось бы, не прими Русь христианства? Князь Владимир вначале хотел принять магометанство, но великолепие и богатство византийских обрядов сразили его. А какова была бы Русь в ином случае, так же умылась бы кровью детей своих?»

Что-то подсказывало Светозару, что не будь христианства или какой другой веры, кровь всё равно лилась бы, и причиной этому было нечто иное…

Перед внутренним взором вдруг всплыл тот киевский храм Перуна с огромным изукрашенным идолом и жертвенным камнем, где приносились человеческие жертвоприношения. Вот и ответ: не будь иной веры, вместо христианских церквей на Руси стали бы вырастать подобные уродливые храмы Перуна, Даждьбога, Белеса, и на их жертвенные камни лилась бы кровь всё тех же русичей, не терпящих насилия и рабства и восстающих против власти княжеской и боярской, ибо не Сварог и Свентовид боги их, а Власть и Злато. Только очень уж неудобными оказались славянские кумиры – каменные да деревянные, просто сработанные, – не было в них никакого величия, не подходили им жемчуга с самоцветами. А волхвы славянские и вовсе оказались несговорчивыми, не хотели освящать княжескую власть и князю служить, а только богам своим, да ещё норовили князьям да боярам на их неправые дела указывать. Потому и стал возводить Владимир византийские храмы, везти от греков дары и изваяния златосеребряные, в парчу и шелка убранные, дорогими каменьями усыпанные. И попов византийских навёз, что ему не перечили, улыбались, кланялись и бога христианского расхваливали, который византийским императорам покровительствует и Грецию великой державой сделал, обещая, что и Русь такой же станет. А князь Владимир, приняв христианство, василевсам святым уподобится и спасёт душу свою многогрешную, в распутстве погрязшую. Рекут, что давали они лицезреть князю ту же картину Страшного суда с раем и адом, какую его бабке Ольге показывали. И как она убоялась предстоящих мук, так и Владимира настолько впечатлила картина райского блаженства для праведников и ужасов Аида, ожидающих грешных, что подвигла его на принятие греческой веры. Веры, которая давала невиданную доселе власть – безграничную и безнаказанную!

Уж девять лет, как помер креститель Руси князь Владимир. А сыновья его друг дружку за престол отцовский грызут. Святополк убил Бориса, Глеба и Святослава, привёл печенегов и воевал с Ярославом, но одолел Ярослав и сел править в Киеве и Новгороде. Тогда Брячислав, сын брата Изяслава, захватил Новгород, и пришлось отбивать у него людей и добро. Потом брат Мечислав взял хазар и койсогов и пошёл на Киев из Тьмуторокани. Не приняли его кияне, и он сел в Чернигове, но оком на престол киевский всё косит.

Слушая те вести от купцов да прохожих, печалились переселенцы, утешаясь лишь тем, что далече ныне от градов больших в тиши лесной обитали по тем Поконам Чистоты и Прави, по коим их предки жили.

Вот и нынче послышались голоса, и вскоре к дому волхва подошли два незнакомых мужа в сопровождении местного отрока.

– Вот, отче Светозар, к тебе, – кивнул в сторону незнакомцев отрок.

Мужики, оказалось, едут из Нова-града, где о волхве Светозаре многим ведомо. А едут они в Суздаль-град, где горе злое приспело, недород великий и голод. Люди по Волге идут аж в землю Булгарскую, чтоб жита выменять. А купцы да княжьи люди да бабы их обилье прячут, зерно и припасы разные под замком держат, народ морят, уже детки помирать начали.

– Князю да его дружине до нас дела нету, – хмуро рёк старший из мужиков, – лихого люда развелось, по дорогам опасно ездить стало.

– Потому мы припасов, каких смогли, собрали, вооружились и едем родичам своим в горе помочь. – Старший из новгородцев, склонившись ближе к Светозару, заговорил, понизив голос почти до шёпота: – Средь народа слух пошёл, что все беды из-за того, что чужую веру мы приняли. Вот и стали люди в отчаянии попинов греческих изгонять, а некоторых и вовсе порешили, церквушки их палят, глаголют, в чёрных кудесниках сила чернобожья, и потому не будет ладу, пока не изгоним всех.

– Слыхали мы, будто решили волхвы собраться в Суздале на Сход свой. На том сходе и поразмыслить, как людское горе одолеть, Русь от чужестранных жрецов избавить, Вече восстановить и князю, как в старину бывало, Наряд дать, что ему делать да как, чтоб не гибла земля славянская в междоусобицах братоубийственных. Чтобы князь с Вечем народным советовался, а не с попинами греческими.

– Ведают о тебе, отче Светозар, и просят прибыть на Сход, – добавил тот, что помладше.

– Говорите, народ церкви христианские жечь начал и попинов изгонять да бить? – задумчиво спросил волхв, глядя перед собой.