Харрингтон оглянулся на него, видимо, размышляя, отвергнуть это заявление или нет, и решил, что не стоит.

— Честно говоря, я не придавал этому особого значения. Вас это удивляет? Я знал, что рано или поздно вы сами это обнаружите.

— А если бы я не нашёл?

— Но это же не произошло? А после того, как Алловей погиб, какой был вообще смысл рассказывать вам о моих подозрениях?

— С вашей стороны это был весьма предусмотрительный подход, Алекс!

Банкир сделал вид, что не заметил фамильярного обращения.

— Во всяком случае, — ответил он, — я бы оказался в не слишком завидном положении, если бы эта история выплыла наружу.

— Вот этого я не пойму. Алловей же был лошадкой Клемента, не так ли?

— Но подчинялся он мне. Я и нёс за него ответственность.

Выждав ещё минуту, Вебб тихо сказал:

— Вы ещё не забыли, как распорядились перенести все бумаги Алловея к себе вниз? Тогда я подумал, что вы хотите их тщательно проверить. А вы перенесли их в «красную» зону только для того, чтобы никто другой не мог на них взглянуть.

— Например, кто?

— Например, я. Или Дженнифер Оуэн. Готов спорить, что вы на эти бумаги и не взглянули.

— Это только куча бумаг, не более того, — сказал Харрингтон. — Макулатура.

— И кроме того, вы всё это время наводили такой туман на реальные данные из «БАНКНЕТа», что я поначалу принял это всерьёз, — холодно продолжал Вебб. — Сегодня днём я опять наведался в архив. Этакий случайный визит, представьте себе!

— Вы же мне сказали, что ничего там не нашли?!

— Но сегодня я затребовал другой комплект счетов. О подробностях вас Такман ещё проинформирует.

— Ну, ну, — пробормотал Харрингтон.

— На самом деле меня интересовал лишь один-единственный счёт. Остальное — маскировка, — Вебб повернулся, насколько ему позволял ремень, и пристально посмотрел на банкира. — Меня интересовал ваш счёт, Алекс. Я хочу, чтобы вы это знали.

Харрингтон не отрывал взгляда от дороги, стелющейся под колёса «Ягуара».

— Я нашёл весьма любопытную операцию, — не торопясь продолжал Вебб. — От семнадцатого ноября прошлого года. Вам что-нибудь говорит эта дата?

— В этом не было ничего такого, — сказал Харрингтон тихо.

— Это был перевод на ваш счёт суммы, составляющей ровно девять тысяч фунтов, причём нигде не указано, откуда эти деньги пришли. Довольно странная ситуация, не правда ли?

— Я могу вам объяснить…

— Не надо. Я прекрасно знаю, откуда там эти деньги взялись и кто их туда перевёл.

Без малейшего предупреждения Харрингтон внезапно свернул к тротуару и резко затормозил, что вызвало целый хор возмущённых гудков.

— И что вы ещё знаете? — голос у него был тихий, усталый.

— Точно я знаю только часть этого дела, — ответил Вебб. — Об остальном мне пришлось догадываться.

Напряжённое молчание в машине стало уже нестерпимым.

— А что я вам могу сказать? Просто Мартин ездил в Манчестер значительно чаще, чем это было необходимо. Кроме того, существовали элементы системы, к которым не имел доступа никто, кроме него самого. Я понятия не имел, что он там, собственно, вытворяет. Просто у меня появилось такое ощущение, что не всё у нас в порядке. А когда я ему задал вопрос впрямую…

— Б-з-з! — перебил его Вебб. — Тогда вдруг на вашем счёте появились девять тысяч фунтов. Гонорар за молчание!

— Да, можно это и так объяснить.

— И вы действительно молчали! Четыре месяца вы просто делали вид, что этих денег нет. Теперь Алловей мёртв, а вы всё ещё ничего не предприняли!

— Так тоже нельзя сказать, — не слишком уверенно отозвался Харрингтон.

— Черт возьми, Алекс, вы же прямо ошалели от страха перед ним! Он что, угрожал вам своим приятелем Клементом?

— Вряд ли вы это поймёте, — пробормотал Харрингтон.

— А вы мне порасскажите об Алловее и Клементе, может, я пойму вас лучше, — предложил ему Вебб.

— Я бы сказал об этом так: очень близкие отношения. Обеды в самых роскошных ресторанах. А когда мы проводили корректировки заработной платы из-за инфляции, у меня всегда как бы случайно появлялся Клемент и интересовался прибавкой Мартина. Клемент следил за карьерой Алловея прямо-таки по-отцовски.

Харрингтон схватил Вебба за рукав, внезапно сбросив скорость.