– Он не хотел, чтобы Оливия умирала в одиночестве. Для такого шага требуется огромное мужество. Вы должны простить его.

Она низко опустила голову и заплакала.

Кормака увели. Рейчел, решительная и бледная, зашагала в деревню следом за Смедли. Ратлидж остался на мысу один. После шторма и грозы стало холоднее, и он закутался в принесенный Рейчел плед и заковылял туда, где когда-то нашел кострище. Теперь даже его очертания заросли травой, а пепел давно смыло дождями.

Теперь Ратлидж точно знал, что погибло здесь, в костре, который развел Николас. И почему Оливия и Николас выбрали безлунную ночь для того, чтобы со всем покончить.

Любовь, которую они не могли разделять.

Когда-нибудь потом…

– Я завидую вам обоим, – тихо произнес Ратлидж, глядя на Тревельян-Холл, на комнату, в которой они умерли.

Когда он повернул к Боркуму, ветер последовал за ним, но Ратлидж этого не сознавал. Он задержался в конце аллеи и еще раз посмотрел на дом, стоящий у мыса. Он был темный, молчаливый, построенный рукой человека и ранимый и все же каким-то образом обладающий собственной благодатью.

Неизвестно откуда пришло сознание: Оливия наконец обрела покой.

Ратлидж понимал, что Оливия еще долго не отпустит его…