Шрифт:
Теперь все стало явью. Неожиданно его догадки обрели плоть и кровь…
Он чуть не забыл о Чемберсе в темной комнате с низким потолком. Адвокат стоял у двери поникший, потерянный. Он словно ждал какого-то знака.
Из раздумий Ратлиджа вывел хриплый голос.
– Черт бы вас побрал! Лучше бы вы погибли во Франции! – с такой горечью произнес Чемберс, что Ратлидж понял: он победил.
Победа оказалась ложной. Она дорого обошлась им обоим.
Измученному и опустошенному Ратлиджу показалось, что он стоит на краю пропасти, расположенной внутри его; на краю мрака, с которым он так долго сражался в клинике и еще раз совсем недавно, в Уорикшире. Пропасть как будто притягивала его к себе, манила, как сладкоголосые сирены – моряков. Там его ждали покой, и темнота, и тишина. Там его больше ничто никогда не коснется.
Врачи предупреждали, что ему по-прежнему угрожает опасность. Возможно, он слишком быстро решил вернуться на работу. Его состояние еще не до конца стабилизировалось. А он возражал им и постепенно настоял на своем. И вернулся в Скотленд-Ярд.
Вдруг у него в голове ярко засверкали стихотворные строки:
Если я решу умереть, Есть мир в темноте, там нет боли, Покойно в могиле…Как будто сама Оливия подталкивала его к краю, просила выбрать тьму и оставить прошлое в покое. Ратлидж не сомневался, что Чемберс никому ничего не скажет…
Но он тут же вспомнил и следующие строки того же стихотворения:
Если я решу жить, Господи, все будет по-другому… И я достигну цели…Оливия Марлоу вынуждена была выбирать из двух зол. Она умела одинаково искусно дарить и губить…
Глава 13
По-прежнему дрожащим голосом Чемберс сказал:
– Мне нужно выпить. Судя по вашему виду, вам сейчас спиртное тоже не повредит. – Он молча вышел и направился в бар. Подошел к столику у окна, выдвинул Ратлиджу второй стул и тяжело опустился на свое место. В полумраке Чемберс выглядел старым и усталым, но Ратлидж понимал: это только видимость.
К ним тут же подошел Траск и спросил, что они будут пить. Чемберс заказал виски и покосился на Ратлиджа – одобрит ли тот его выбор?
– Без содовой, пожалуйста. А потом мы пообедаем. Я не могу возвращаться в Плимут полупьяным.
Когда Траск отошел от них, Чемберс вздохнул:
– Вам известно, что с вами ужасно трудно иметь дело?
– Я упрямый, только и всего.
Чемберс мрачно улыбнулся:
– Я тоже упрямый. Черт побери, я любил Розамунду! Не хочется думать, что в конце я упустил причины ее расстройства, и не хочется думать, что кто-то из ее семьи способен на… такое злодеяние. Вот как все следует толковать. Не злоба, понимаете? Тут совершенно другое дело. Инспектор, вы верите в дьявола или вы и его утратили вместе с Богом?
– При моей профессии видишь много зла… Да, в дьявола я верю.
– Да, наверное, вы совершенно правы. Поскольку я – провинциальный адвокат, мне гораздо чаще приходится иметь дело с частной собственностью, завещаниями, контрактами, с мелочами повседневной жизни, чем с преступлениями. Тем не менее я знаю, что иногда из-за денег люди способны на все! Но мне кажется – ведь и я за свою жизнь видел немало подонков, – что зло, порождение дьявола, мы до конца понять не в состоянии, потому что оно находится за гранью обычного опыта.
– Поделитесь своими выводами со священником Смедли. У него тоже своеобразный взгляд на природу зла.
– Да, я с ним знаком. Хороший человек. Но я сейчас о другом. Я хорошо знал всех близких миссис Фицхью и ничего дьявольского в них не чувствовал. Я не мог бы ткнуть пальцем в кого-то из них и сказать: «Вот в вас я сомневаюсь» или «У меня подозрения». Учтите, я по-прежнему не согласен с вами. – Чемберс криво улыбнулся. – Разве что чисто теоретически…
И все же Ратлидж понимал, что Чемберс уже склоняется к его доводам.
– И Стивена, и Сюзанну можно исключить, – сказал он. – Они родились уже после того, как все началось…
– Что началось? С кого?
– С Анны, сестры-близнеца Оливии. Точнее, с ее смерти.
– Черт побери, да ведь она свалилась с дерева!
– Или ее столкнули. Теперь нам есть из кого выбирать. Николас, Рейчел, Оливия. Розамунда. Джеймс Чейни и Брайан Фицхью. Кормак. Все они в то время находились рядом. Да и слуг, пожалуй, тоже нельзя выводить за скобки.
– Взрослых можете опустить, – досадливо ответил Чемберс. – Когда Анна упала с дерева, рядом не было никого из взрослых… даже няни.
Словно не слыша, Ратлидж продолжал:
– А следующим стал маленький Ричард.
Чемберс сурово сдвинул черные брови. Траск принес им виски. После того как Траск ушел, Чемберс сказал:
– Ричард потерялся на пустоши во время семейного пикника. С ним была Оливия…
Он замолчал.
Ратлидж ждал, наблюдая, как работают мозги Чемберса. Наблюдал, как адвокат в нем борется с влюбленным мужчиной.