Инстинкты требовали, кричали — беги! А разум понимал, что убежать от этого невозможно. Физически не получится. Но эту точку пространства надо покинуть. И чем быстрее, тем лучше. Передавать обуявший меня ужас людям было нельзя. Но надо было срочно их увести с этого места, которое, я чувствовал, мгновенно стало чрезвычайно опасным. Смертельно опасным. Я не имел понятия, что именно должно произойти, но четко понимал, что произойдет это очень скоро. Уже начинается.

Я спрыгнул вниз и побежал к флаеру, постоянно оборачиваясь и отчаянными мявами призывая всех последовать за мной. Сергей отреагировал быстро и правильно. Мы успели. Уже прыгая во флаер, я почувствовал, как далеко внизу что-то хрустнуло, причем настолько мощно, что я ощутил толчок всем телом. Это придало мне дополнительное ускорение, и во флаер я залетел как пушечное ядро. Оттормозился всеми четырьмя лапами и быстро убрался с прохода, чтобы не придавили невзначай. Все-таки эти люди удивительно неуклюжи и почти никогда не смотрят себе под ноги. Как только флаер взлетел, страх прошел. Что-то жуткое все еще происходило внизу, но нас это уже не касалось. Я запрыгнул Сергею на плечи и уже оттуда наблюдал развернувшееся внизу действие.

Когда все закончилось, я спрыгнул на свободное сиденье и принялся умываться. Заодно выслушивал дифирамбы в свой адрес. Ох, какой я, оказывается, хороший, какой смелый и предусмотрительный, как всех выручил. Да что там выручил, спас от неминуемой смерти. Ага, смелый. Знали бы они, насколько я перепугался! Сергей что-то втолковывал им про инфразвук, но мне это было уже неинтересно. Я и так знаю, что инфразвук способны воспринимать и кошки и собаки. Но собаки в этом плане достаточно бестолковы и не обладают даром предвидения. Они просто пугаются, а мы и с направлением на источник определиться можем, и осознанные действия предпринять.

Очень хотелось жрать. У меня всегда так бывает, когда перенервничаю. Но продуктов с собой никто взять не удосужился. Ну что ж, если нельзя насытиться прямо сейчас, то по крайней мере можно поспать. Чем я немедленно и занялся.

Сергей

Когда мы подлетали к столице, я решил проявить инициативу, обратившись к Соболеву и Унельме со следующими словами:

— Я понимаю, что вам сейчас будет не до нас, слишком уж много дел навалилось в связи с землетрясением и цунами, поэтому предлагаю сейчас распрощаться. Мы с Иннокентием возвращаемся на Землю, а вы, без помех с нашей стороны, впрягаетесь в ликвидацию последствий стихийного бедствия.

— Интересное у вас предложение, — рассмеялся Соболев. — Вы только что спасли нам всем жизнь, а мы в ответ должны выпроводить вас голодными? Неужели вы думаете, что мы на такое способны. Нет, мы вас не задерживаем, вы вольны отправиться на Землю в любой момент, когда вам это заблагорассудится, но только после обеда. Обед — это святое. Да и лично участвовать в разгребании завалов никто из нас не собирается. Для этого имеются соответствующие службы. А у президента и спикера Эдускунта имеются свои обязанности. И они не должны вмешиваться в работу специалистов, которые значительно лучше представляют, что и как им следует делать.

На это мне возразить было нечего, и мы остались.

Флаер сел на зеленой лужайке у самого дома Соболева. Ничего такой домик. Деревянный, сложенный из гигантских, потемневших от времени бревен, в два этажа с мезонином, кучей пристроек и просторным балконом. Под балконом располагались резное крыльцо и закрытая веранда в два света. Общей площадью застройки квадрат в двести. У крыльца играли дети, которые сразу заинтересовались Иннокентием. Он сразу же спрыгнул на лужайку, смачно потянулся и с царственной небрежностью принялся разгуливать, великодушно позволяя себя гладить и чесать. Дети вообще обожают больших, мягких и пушистых, поэтому котяра искренне наслаждался. Он буквально купался в их эмоциях, а дети млели в его.

— Внуки? — уточнил я у Соболева.

— Нет, праправнуки.

— Ничего себе, сколько же вам лет?

— Сто два.

— Никогда бы не дал! Я думал, что максимум девяносто. Кстати, раз пошли личные вопросы, а каким по счету президентом Суоми вы являетесь?

— Первым.

— Как это?

— Очень просто. Я был одним из тех, кто основал эту колонию. Когда встал вопрос об учреждении должности президента, выбрали меня.

— И с тех пор ни разу не переизбирали?

— А зачем? У нас тут нет политических игрищ. Если человек справляется со своими обязанностями, то к чему заморачиваться на новые выборы?

Я подхватил Иннокентия подмышку, и мы все прошли в дом. По пути Соболев расспросил меня о вкусах моего напарника и выдал ему, для начала, миску творога со сметаной, упомянув, что рыба поспеет несколько позже. Немного подумав, он набрал заказ на кухонном автомате и выставил на стол бутылку финской водки, хлеб домашней выпечки и целую кучу всевозможных солений.

— Давайте, за второе рождение, — сказал он, разливая по первой.

Выпили, закусили соленьями. Пикнул, сообщая о готовности блюд, кухонный автомат. Молодая женщина, судя по возрасту — правнучка Соболева, расставила все на столе, пару тарелок поставила в углу для Иннокентия и скромно удалилась. Разлили по второй.

— Напарнику расслабиться не требуется? — пошутил Соболев, оглянувшись на занятого вареной рыбой Иннокентия, — могу валерьянки накапать. — Спасибо, — отшутился я, — товарищ из мелкой посуды не употребляет.

Посмеялись. Немножко расслабились. Посмаковали напиток.

— Водку сами делаете? — поинтересовался я. — Или из метрополии возите?

— Разумеется сами. Неужели не чувствуете, что качество значительно лучше?

— Да не пробовал я на Земле финских водок. Наши, чай, получше будут. Но хватит об этом. Давайте к делу перейдем. Часто у вас тут подобное встречается?