Я помедлил. У меня на языке вертелось слово «задержка», но я не мог понять, почему она вдруг пришла мне на ум.

— Мистер Паркер? — забеспокоился Эпстайн. — Вы на связи?

— Они избрали тактику проволочек, отвлекающих маневров, — уверенно сообщил я.

— Но от чего они пытаются нас отвлечь? — спросил рабби.

— От самолета, — сказал я. — Похоже, они как-то узнали о самолете, и им известно, что мы тоже его ищем.

— А когда вы сможете приступить к поискам?

— Завтра, если нам повезет и мы сможем разжиться надежными сведениями о его местонахождении. Я еще не успел переговорить с Мариэль Веттерс. Но если она не поможет нам, то мы пойдем иным путем.

— А чем тем временем будет заниматься помощник? — спросил Эпстайн.

Особого времени на раздумья у меня не было.

— Помощник будет охотиться за теми, кого считает виновными в том взрыве, — предположил я. — И он покарает их.

Коллектор, попыхивая сигаретой, стоял на перекрестке и наблюдал за работой полицейских. Остовы зданий еще дымились, а улицу заливала темная вода, похожая на последствия разлива нефти. Мимо ограждения слонялись любопытные и равнодушные зеваки, а на парковке перед кафе Туллея скопились разнообразные пикапы с журналистами, где сам Туллей взимал с них трехзначные суммы за это удовольствие, хотя любезно предлагал им бесплатный кофе, от которого имевшие здравый смысл репортеры вежливо отказались.

За спиной Коллектора находился ломбард, занимавший более четырех этажей здания; внизу располагались самые тяжелые и громоздкие вещи, а остальные размещались, в порядке уменьшения габаритов, на двух верхних этажах. На последнем этаже, как знал Коллектор, располагались служебные помещения. На эту сторону к снабженной видеокамерой парковочной стоянке выходила задняя дверь. Рядом с ней установили и вторую камеру, обозревавшую улицу.

Коллектор выбросил окурок и предоставил полиции возможность заниматься своими делами. Он вошел в ломбард, где сидевшие за стойкой двое служащих, едва обратив на него внимание, вновь уткнулись в экран телевизора, показывающего то самое место преступления, которое только что воочию разглядывал Коллектор. Если бы они сделали пару шагов, то могли бы лично увидеть его, но в силу невежественности и лени предпочитали черпать сведения из телевизора, где избранные наиболее миловидные болтуны сообщали им уже известные сведения.

Коллектор поднялся по лестнице на верхний этаж, где пламенела красной краской металлическая дверь с глазком и ограничительной белой надписью: «Только для персонала». Рядом с дверью не было никакого звонка, но при подходе Коллектора дверь автоматически открылась и пропустила его внутрь.

Очень старая и чрезмерно полная дама и еще более старый господин сидели в небольшой приемной. Их называли Сестра и Брат. Если у них и имелись иные имена — а когда-то у них таковые, безусловно, имелись, — то никто давно не пользовался ими. Наружная вывеска осталась от другого предприятия, магазина товаров для шитья, закрывшегося в семидесятых годах прошлого века. Вскоре после этого сюда переехали Сестра и Брат и уже никогда не покидали это здание. В отличие от выставленных на продажу экспонатов, Сестра по мере увеличения возраста и веса поднималась в здании все выше и выше; раздутое, как воздушный шар, женское тело медленно воспаряло к небесам, пока крыша в итоге не остановила подъем.

В приемной также находись две покрытые зеленым сукном витрины, вмещавшие разнообразные ювелирные украшения, полдюжины часов и небольшую россыпь драгоценных камней. Женщина явно страдала ожирением. Коллектор знал, что она никогда не покидает здание: питается и спит в жилых помещениях, отделенных от этой приемной красными шторами. Если ей требовалась врачебная помощь, то врач сам приходил сюда. До сих пор либо ее здоровье оставалось достаточно стабильным, не требуя более серьезного вмешательства, что казалось невероятным, учитывая перегрузку организма, — либо ее жизнеспособность поддерживали бесчисленные пузырьки с прописанными и непрописанными лекарствами, громоздившиеся над ее головой на полках шкафа. Крошечная голова покоилась на массивных складках жира, скрывавших когда-то заметную шею, и руки также казались до смешного миниатюрными для весьма габаритного тела. Она напоминала ожившую снежную бабу. На носу у нее сидели очки в черной роговой оправе, соединявшейся с цепочкой. Через них она глянула на Коллектора, но ничего не сказала; на лице ее отразилось лишь чувство общей мировой усталости от столь долгой и столь мучительной земной жизни.

Необычайно интимным жестом Брат взял за руку не выразившего недовольства Коллектора и провел его в чуланчик, едва способный вместить их обоих. Там стоял огромный сейф, уже и сам ставший антикварной ценностью, ибо соорудили его в конце позапрошлого века в городе Цинциннати штата Огайо в компании «Сейфы и замки Виктора». За тяжелой сейфовой дверцей обнаружились пачки денег и золотых монет, наряду со старинными шкатулками ювелирных драгоценностей и прочими наиболее ценными предметами залога. Такое очевидно небрежное отношение к безопасности в наши дни вряд ли сочли бы разумным, тем более что в 1994 году ломбард уже один раз ограбили. Грабители жестоко избили Сестру, хотя она не представляла для них никакой угрозы. Это нападение более всех иных причин спровоцировало стремительный набор веса и окончательно отбило у нее охоту появляться во внешнем мире, способном порождать таких индивидуумов.

Коллектор нашел тех грабителей. И никто их больше никогда не видел.

Хотя на самом деле это не совсем верно.

Части их кое-кто видел.

После того инцидента предприятие Сестры и Брата больше не тревожили преступники или угрозы преступлений. Но тогда по какой же причине им понадобились камеры видеонаблюдения? В общем, по той же причине такие же камеры прятались в другом конце улицы за светильниками, на фасаде заброшенного пустующего здания, не выставленного ни для продажи, ни для аренды, и рядом с ним в винном магазине также работала параллельная двойная система наблюдения. Использование этих систем в совокупности с камерами в ныне сгоревшей конторе Элдрича предоставляло полный обзор улицы.

Просто на всякий случай.

И сейчас Коллектор, сев за небольшой компьютер рядом с сейфом, подсоединился к цифровой записывающей системе, нашел данные с двух камер, расположенных на здании ломбарда, и вывел их параллельно на монитор. С помощью мышки он навел курсор на время, предшествующее взрыву, — и вот уже на экране возник мужчина с опущенной головой. Он шел прямо на камеру, но оглянулся через плечо, повернулся, поднял руку. Внезапно раздался взрыв, и двойные помехи, вызванные взрывом, исказили изображения с обеих камер. Когда изображение прояснилось, этот мужчина бежал без оглядки, уже не пряча лицо, а потом исчез сначала с одного, а потом и с другого выведенного на экран окна.