Беседуя со стариком, я не смотрел на него и старался говорить мягким тоном, не допуская в него и тени обвинения или осуждения. Я не собирался допрашивать его, но хотел узнать правду. Это было важно, раз я собирался найти тот самолет.

— А вы думаете, что она бродила, ну, та девочка?

— Бродила? — удивился Финеас. — Что ты имеешь в виду?

— Меня интересует, блуждала ли она по всему нашему Северному лесу или облюбовала какой-то небольшой его участок. Знаете, у меня возникло ощущение, что она привязана к какому-то определенному месту, где устроила себе… ну, скажем так, берлогу. Возможно, где-то там оставалась ее телесная оболочка и туда она возвращалась, не имея желания или возможности уходить далеко.

— Трудно сказать с уверенностью, — заметил Финеас, — но подозреваю, что в твоих словах есть смысл.

Тогда я взглянул на него. Коснулся его плеча, и он повернулся ко мне.

— Финеас, почему вы сказали, что увидели ее неподалеку от Рейнджли? Вы ведь были не там. Вы ездили дальше на север, за Фоллс-Энд. Вы углубились именно в те леса, я прав?

Финеас задумчиво посмотрел на «доминикану».

— Ты мешаешь мне наслаждаться сигарой, — проворчал он.

— Я не пытаюсь подловить вас. И не собираюсь осуждать за то, что вы изменили детали той истории. Но мне очень важно, чтобы вы сказали как можно точнее, где именно находились, когда видели ту девочку. Прошу вас.

— А как насчет того, чтобы отплатить откровенностью за откровенность? — спросил Финеас. — К примеру, ты расскажешь мне, почему тебе так нужно это знать.

Тогда я рассказал ему о признании одного старика на смертном одре, о самолете в Большом Северном лесу, рассказал о том, как Харлан Веттерс обнаружил тот самолет, а много позже нашел и потерявшегося мальчика Барни Шора, и оба эти события связывало одно: призрак девочки. Тот самолет потерпел аварию где-то на ее территории, и несмотря на историю Харлана Веттерса о сломавшемся компасе и потерянном направлении, я полагаю, что он сделал свои выводы о том, где именно упал тот самолет. Возможно, он предпочел не открывать его местонахождения, потому что не доверял своему сыну, то есть не полностью доверял, или потому что перед смертью его сознание затуманилось и он уже плохо помнил подробности. Или, возможно, он поделился теми деталями, но только с дочерью, а она утаила их от меня по каким-то причинам. Она ведь мало знала меня и, наверное, хотела сначала посмотреть, как я воспользуюсь уже выданными мне сведениями, прежде чем доверить последнюю, ключевую подробность.

Когда я закончил свой рассказ, Финеас одобрительно кивнул.

— Да, занятная история, — признал он.

— Вы могли ее слышать, — отозвался я.

— Все может быть. Я многое знаю.

Увлекшись, старик не заметил, как погасла сигара. Он вновь медленно раскурил ее, обдумывая ситуацию.

— Что вы там делали, Финеас?

— Браконьерил, — признался он, вновь с удовольствием задымив. — Искал медведя. И отчасти, может, пытался развеять печаль.

— По Эбигейл-Энн Моррисон… — полувопросительно произнес я.

— А у тебя память почти так же хороша, как у меня. Полагаю, тебе-то она попросту необходима, учитывая твою работенку.

И старик вновь принялся рассказывать свою давнюю историю, в основном так же, как прежде, но перенес место действия в северную часть округа и указал особую примету.

— Дальше в лесу, за той девочкой, мне думается, я приметил развалины форта, — сообщил он. — Они покрылись мхами и заросли кустами и деревьями так, что их и распознать-то было трудно, но в тех краях и правда раньше имелся один форт. И та девочка, да и тот рухнувший самолет, наверняка скрываются поблизости от руин Вольфа.

Похолодало, но Финеасу не хотелось возвращаться в палату. Он еще не скурил и половину сигары.

— Твой дед знал, что я соврал насчет того, где видел ту девочку, — признался Арбогаст. — Мне не хотелось говорить ему, что я браконьерил с тоски, да и он не хотел меня тревожить, понимая, что ничем не поможет в той печали, но мне хотелось, чтобы он понял, какую девочку я видел. Он один не стал бы высмеивать мой рассказ и воротить нос. И вообще, в те времена сами местные жители не любили поминать тот форт в разговорах. А та девочка, она до сих пор иногда мне снится. Если доведется увидеть нечто подобное, то уж никогда не забудешь. Но между прочим, именно из-за тебя отчасти я изменил место действия. Мне не хотелось, чтобы тебе в голову полезли всякие дурацкие идеи. Все равно, даже если бы мы туда пошли, то ничем не смогли бы помочь, и мы предпочитали вовсе не говорить о той части леса. И если бы не та заблудшая собака, то и меня бы туда черти не занесли.

Я достал географический справочник и с помощью Финеаса пометил район, где находились руины Вольфа. За день от Фоллс-Энда туда вполне можно было дойти.

— А как вы думаете, кто она такая? — задумчиво спросил я.

— Не «кто», — проворчал Финеас, — а «что». Думается мне, что обличье ребенка вобрало в себя все тяжкие грехи, обширное давнее наследство ярости и боли. Возможно, когда-то она была обычной девочкой: говорят, в том форте жил ребенок, дочь коменданта. Ее звали Чарити Холкрофт. Когда-то давно та девочка пропала. Неважно, что именно довелось ей вынести; главное, что не бывает дыма без огня.

И я знал, что он прав, поскольку видел гнев, принявший обличье умершего ребенка, и слышал подобные истории об одном острове в заливе Каско на самом юге Мэна — местные называют тот островок Убежищем. И мне думалось, что нечто, оставшееся от моей погибшей дочери, бродит там среди теней, хотя трудно сказать, упокоилась ли она в гневе.

— Раньше мне казалось, что ее породил злой дух, но потом я передумал, — признался Финеас. — Она не причинила мне вреда, но на самом деле, по-моему, могла бы. Она могла разъяриться, могла стать очень опасной, но кроме того, она показалась мне ужасно одинокой. С тем же успехом можно назвать злыми зимние бури или упавшие деревья. И то, и другое может убить, но их действия неосознанны. Они исходят от сил природы, и то, что приняло облик девочки, является своего рода бурей эмоций, маленьким ураганом боли. Может, в смерти детей есть нечто настолько жуткое, настолько противоестественное, что нечто подобное остается и после них. И оно бродит по округе, приняв, естественно, облик ребенка.