Бекетов молчал, анализируя создавшуюся ситуацию. Лихоманов уселся на табуретку и закурил.

– Черт! При такой вони даже сигареты не идут, задыхаюсь. Вот не напился бы ты этой гадости, не затуманились бы твои мозги и не свалился бы ты с лестницы...

– Я не пил ничего, – ответил Бес на слова Лихоманова. – Но похоже, что и запах действует сильно, я в транс от него начал входить. Боюсь, что и на вас может подействовать.

– Что?! – вскрикнул Станислав Михайлович и вскочил с табуретки, как ошпаренный. – Только этого мне не хватало!

Он подошел к окну и шире раскрыл форточку. На улице уже стало темнеть. Лихоманов хотел включить свет, потому что не любил полумрака, но передумал.

– А эта девушка – Ольга? Зачем она здесь? Что ты с ней собирался делать?

– Она очень опасна и очень непредсказуема. Я надел на нее колпак, но она продолжала мешать мне... нам.

– Ничего не пойму. Если на ней колпак, то как она нам мешает? Что, какие-то способности экстрасенса у нее все-таки остались?

– Мне вам трудно объяснить это. Скажу только, что зря вы ее развязали. Она в любой момент может выкинуть какой-нибудь фортель.

– Да, она все про какую-то Дашу спрашивает. Кто это? – наконец-то поинтересовался Лихоманов.

– Это ее подружка. Она думает, что Даша здесь, – Бес замолчал, представляя образ своей возлюбленной, но тот возник в его представлении не один, а рядом с Данилевским. – Пусть продолжает считать, что Даша в наших руках, мы можем сыграть на этом.

– А что ты хотел сделать со связанной Ольгой? Убить? – спросил Лихоманов, как на настоящем допросе. – Ты понимаешь, придурок, что – угоны – это одна статья, а похищение людей и убийства – это уже другие. За это и пожизненное получить можно. Признавайся, может быть, ты все-таки и Дашу похитил и уже убил!

Выдержка опять покинула Лихоманова. Он сорвался на крик и мог бы, наверное, ударить Бекетова, если бы тот не лежал, беспомощный, на полу. Бес почувствовал это и стал оправдываться:

– Нет, Даша жива и здорова. Я никогда не сделал бы ей ничего плохого. Я только машиной ее воспользовался, чтобы увезти эту сучку. Но и эту я убивать не собирался. У меня были другие планы...

Бес замолчал, раздумывая, рассказывать или нет Лихоманову о сути эксперимента, который он хотел произвести над Ольгой, но вдруг его осенило:

– Я придумал! Мы можем ее использовать. Пусть она угонит те машины, которые необходимы заказчикам.

– Ты хочешь сказать, что тот, кто нам мешает, может нам и помочь? – спросил Станислав Михайлович, оживившись от того, кто какой-то выход из создавшейся ситуации все-таки существует.

– Вот именно. Я и мое средство, мы сможем превратить ее в зомби. И она будет выполнять все наши указания. Только меня вы должны отправить в больницу, и как можно быстрее. Скоро кончится действие мантры скорой помощи, и боль вернется ко мне, поэтому медлить нельзя.

– А ты сможешь сделать это? – неуверенно спросил Лихоманов и покосился на дверь, ведущую в гараж.

– Если бы она была привязана, то осуществить это было бы проще. Силком дали бы ей несколько глотков сваренного средства, и она уже в трансе... И делать тогда с ней можно все, что угодно: зомбировать, программировать...

Станислав Михайлович брезгливо поморщился. Бес таинственно посмотрел на него снизу вверх и сказал:

– По-моему, есть одно обстоятельство, которое нам должно помочь...

– Какое? – теряясь в догадках, спросил Лихоманов.

Внезапно Станислав Михайлович почувствовал, что у него начинает кружится голова, но он повторил свой вопрос:

– Какое обстоятельство?

– Эта красотка влюбилась в вас. Мне достаточно слегка направить ее подсознание, и она сделает все, что вы ей скажете.

Эти слова звучали для Лихоманова уже откуда-то издалека. Находясь здесь, в эпицентре распространения магического зловония, он наконец получил дозу, способную повлиять на его сознание, и стал впадать в гипнотический сон. До сих пор это состояние было неведомо Станиславу Михайловичу, он считал себя защищенным раз и навсегда от всяких сверхъестественных посягательств. Шатающейся походкой он дошел до входной двери, распахнул ее и вышел, как пьяный, на крыльцо. Подобно Бесу, он потерял координацию движений и свалился вниз.

Удар о землю отрезвил его. Лихоманов поднялся, подвигал руками и ногами, проверяя, целы ли конечности. Эта лестница была короче, чем внутри дома, а земля мягче, чем деревянный пол. Станислав Михайлович, в отличие от Бекетова, физически не пострадал.

– Добрый вечер! Помощь нужна? – незнакомый голос заставил Лихоманова вздрогнуть. Он повернул свою еще тяжелую голову направо и увидел за забором соседа. Станислав Михайлович кивнул ему головой и поспешил скрыться от чужих любопытных глаз.