Потом Макс и Стаса отвели в камеру и посадили отдельно от кавказцев. Там они покемарили до утра и заодно протрезвели, а утром выяснилось, что пока они спали за кавказской молодежью — это оказались дагестанцы, приехали представители их диаспоры и всех отпустили. Отпустили всех, за исключением Максима и Стаса, за которыми члены их диаспоры не приехали. Более того, поскольку дагестанцев отпустили, обоих приятелей решили сделать виновными в завязавшейся драке, будто это они спровоцировали молодых джигитов.

Посматривая на грязную, разорванную, но еще не потерявшую вид одежду молодых людей, сидящих перед ним, скучающий дознаватель — белобрысый короткостриженный парень с погонами лейтенанта, открыл паспорта задержанных. Разложив их рядом на столе, он уставился на фотографии Стаса и Максима, словно пытаясь удостовериться, что перед ним, действительно, сидят настоящие владельцы этих документов. В таких костюмах и с такими лицами к ним не часто попадали. Как посчитал лейтенант, это могли быть только мальчики-мажоры из богатых семей, гуляющие на родительские деньги.

— Станислав Гусаров и Максим Завьялов, — прочитал он вслух, как бы констатируя факт их присутствия, а потом с ехидцей спросил: — Что вы там устроили? Настоящее мочилово.

— Мочилово-лечилово! — придурашливо засмеялся Стас.

А Максим спросил:

— Мы устроили? Я думал, что даги.

— Нет, нет, вы! — торопливо произнес лейтенант, чтобы отпали последние сомнения, — позвонить есть кому?

— Родственникам? — не понял Стас.

— Ага! — словно удивляясь его тупости, с ноткой издевки в голосе ответил дознаватель, — у нас что здесь, полиция Лос-Анджелеса? Я говорю, позвонить есть кому, кто может вас вытащить отсюда? Я про крышу, говорю, — уточнил он.

Стас и Максим задумались. Среди правоохранителей у них было много знакомых, но кто будет за них впрягаться? Кому это нужно в наше время? За так только птички чирикают! Они переглянулись. В глазах Стаса мелькнуло удивление — он никогда не задумывался о «крыше» для себя лично. Порешать вопрос для фирмы — это он делал, а для себя? Стас перебрал в голове всех своих знакомых, но никого из тех, кого можно было бы попросить об услуге, не вспомнил.

Сидящий рядом Максим тоже думал о «крыше». Еще недавно, до своего увольнения, он помогал Белорыбову когда у того украли в метро портмоне. Максим связывался с ментами, просил их помочь. Может, сейчас позвонить им?

— ГУВД подойдет? — спросил он лейтенанта.

— ГУВД? — в голосе полицейского прозвучало уважение, — на, звони! — он пододвинул городской телефон, стоящий на столе, к Максиму.

— Дайте мне мой сотовый, там у меня номер, — попросил тот, — а то на память не помню.

Порывшись в своем столе, следователь достал сенсорный телефон HTC с большим экраном.

— Твой? — спросил он.

— Этот.

Максим быстро нашел нужный номер и набрал его на мобильнике, не воспользовавшись предложением дознавателя звонить со стационарного телефона. Для того чтобы все слышали разговор, он включил громкую связь.

Стас и лейтенант, сидевший напротив за столом, смотрели на него с любопытством. После нескольких длинных гудков на другом конце провода сняли трубку.

— Да? — густо сказал голос.

— Мельникова можете позвать? — спросил Максим.

— Нет, не могу! — ответил голос.

— А когда он будет?

— А никогда! Уволился Мельников, по сокращению.

— Да вы что? А Кравченко?

— Тоже.

— И Саша Круглов? — с невольным испугом за полицию, потерявшую столько людей, спросил Макс.

— Нет, но он на выезде, будет вечером.

Услышав последние слова, Максим поблагодарил невидимого собеседника и, выключив телефон, застыл в задумчивости. Надо было еще кому-нибудь позвонить — не сидеть же здесь весь день! Но подходящей фигуры, достаточно авторитетной для лейтенанта, вспомнить с ходу не мог.

— Что, больше никого? — спросил весело дознаватель, — итак? Будем дело оформлять по хулиганке или как?

Лейтенант улыбался, его глаза пытливо и нагло ощупывали их, и Максим физически, почти кожей, ощутил этот липкий взгляд. Таким взглядом, наверное, смотрит волк на добычу, примериваясь как бы оторвать кусок пожирнее.

«Только начал служить, а уже работает на карман! — с удивлением подумал Максим, — как они преображаются, только возникает тема бабок. Становятся такими бодрыми, энергичными. Если бы так бандосов петрушили! Или он делится с начальством?»