— Идет, похоже на правду.

В «7-Илевен» они купили бинты, аспирин, кое-что из еды и выпивки и на обратном пути до остроты зубочистки отточили свою легенду. В мотель вошли, готовые представить девушке свою ложь в лучшем виде с тем, чтобы отпустить ее на все четыре стороны.

Крот лежал на подушках в окровавленных плавках и повязке, также успевшей насквозь пропитаться кровью, и смотрел по телевизору боевик. Рядом сидела Тиффани, держа его за руку.

— Привет, парни, — сказал Крот, когда вошли Сойер и Пендер. — Боевики кажутся куда круче, если знаешь, как это все бывает на самом деле.

Тиффани в изнеможении закатила глаза.

— Что вы принесли, ребята?

— Бинты, лекарства, жратву и водку. Все, о чем наш раненый герой может только мечтать, — ответил Сойер. — Как он?

— Нормально, — сказал Крот, — только спать хочется.

— Спать нельзя, — испугался Пендер. — Как твоя рука? К врачу поедешь?

— Нет, ни за что, — замотал головой Крот. — Дайте чего-нибудь выпить и посмотрите, сквозная рана или нет.

Кроту вручили бутылку водки, пластиковый стаканчик и велели готовиться. Пока Тиффани расстилала на полу банные полотенца, он плеснул водки в стаканчик и, морщась, проглотил. Потом закашлялся.

— Слабак, — усмехнулся Сойер.

— Пошел ты на хрен, — зло прохрипел Крот.

На всякий случай Пендер налил в стаканчик еще водки, и они спустили Крота на пол и перевернули на левый бок. Пока Пендер и Сойер держали его, Тиффани осматривала его спину.

— Да, — сказала она, — тут есть выходное отверстие.

— И как оно выглядит? — поинтересовался Крот.

— Жутко. Дыра огромная.

— Наверное, ему из сорок пятого засадили, это громадная пушка.

Крот снова глотнул из стаканчика.

— Ничего, я оклемаюсь. Главное, перевяжите покрепче, чтобы кровь не текла.

Пендер и Сойер переглянулись.

— Ты уверен?

— Ну да, не бойтесь.

Они затампонировали ему рану бинтами, сделали новую повязку и бережно перенесли на кровать, велев отдыхать.

— Пить больше не надо, — решила Тиффани, — потому что водка разжижает кровь.

Крот притворно застонал.

— Дайте хоть печенья погрызть.

Пендер швырнул ему пакет крекеров и подмигнул Сойеру. Тот кивнул. Потом они подошли к кровати, где Крот ел печенье из рук хохочущей Тиффани, и Пендер сказал:

— Тиффани, давай я тебя сменю. Пойдите прогуляйтесь с Сойером.

Тиффани подняла голову, посмотрела на него круглыми глазами.

— Ты хочешь, чтобы я вышла с Сойером?

— Нет, босс, пусть останется, — попросил Крот, — нам так весело.

— На минутку.

Тиффани побледнела:

— Вы хотите меня убить, да?

— Что? — привстал было Крот, но поморщился и лег обратно. — Ты о чем?

— Вы думаете, что я слишком много знаю.

— Никто не собирается тебя убивать, — сказал Пендер. — Я хотел, чтобы Сойер объяснил тебе, что происходит, ответил на твои вопросы и все такое.

— Не надо, — сказала Тиффани, — Крот мне уже все объяснил.

Пендер перевел удивленный взгляд с нее на Крота и обратно. Крот пожал плечами и слабо улыбнулся:

— Она из меня все вытащила, ребята. Применила, так сказать, изощренные методы допроса.

— И что ты ей рассказал?

— Правду, — ответила за него Тиффани и покраснела.

— Какую правду?

— Он рассказал мне, что вы ездите повсюду и похищаете людей ради денег. И что те кексы, что вломились в номер и начали стрелять, — это бандиты, которые охотятся за вами, потому что в Детройте вы похитили гангстера, и что теперь вы в бегах. Вот что он мне рассказал.

Пендер сурово посмотрел на Крота, но тот был целиком поглощен Тиффани и не обращал внимания — лежал и глазел на нее с глупой улыбкой. Пендеру хотелось его убить.

— А вы, ребята, что мне расскажете? — спросила Тиффани.

Когда Стивенс вернулся домой, Нэнси еще не ложилась. Она сидела в кухне с кучей папок и ксерокопий, разложенных перед ней на столе.

— Ага, агент Стивенс, — сказала она, поднимая голову, — возвратились после успешного завершения миссии по спасению мира?

Это было не вполне так, поскольку миссия осталась незавершенной и возвратился он ненадолго — завтра в полдень Уиндермер будет ждать его в аэропорту, чтобы лететь в Сиэтл. «Поцелуйте жену, обнимите детей и соберите сумку», — велела она на прощание, и по дороге из аэропорта домой Стивенс ломал голову над тем, как объяснить это Нэнси.

Он наклонился, поцеловал жену в лоб, а сам все не знал, что скажет. Нэнси улыбалась ему сонными глазами.

— Как прошел твой день? — спросил Стивенс.