— Что еще?

— Полиция обнаружила в номере мужскую одежду трех размеров — как теплую, так и летнюю из ближайшего магазина.

— Еще?

— А сейчас самое интересное. Так же в сумках с одеждой были деньги — пять штук бумажками по двадцать долларов. И еще ноутбук — правда, разбитый вдребезги. В него стреляли. Сейчас копы пытаются извлечь информацию с жесткого диска.

— Мне нужно знать, что на этом диске, — сказал Д’Антонио.

— Пока это невозможно. Не могу же я пойти в лабораторию и спросить, удалось ли им сделать что-то или нет.

— Да ты никак оглох?

— Хорошо, — вздохнул контакт, — я достану этот ноутбук.

Д’Антонио прервал вызов. В ноутбуке может оказаться все, что ему нужно знать об этих ребятах, и даже больше. Хоть бы эти недоумки не угробили жесткий диск вместо хозяев. Кстати, о птичках…

Из такси он позвонил Зику.

— Как продвигается наш проект?

— Без особых успехов, — признался Зик, — клиент сбежал.

— Ты, наверное, хотел сказать «клиенты»? У тебя теперь их несколько. Парень по фамилии Ховард, шатен высокого роста, и его субтильный приятель. По второму у меня больше ничего нет. А еще блондин с девчонкой, тоже блондинкой. Говорят, она красивая.

— Ясно, — буркнул Зик. — И как мы их найдем?

— Это я у тебя должен спрашивать! Ищи!

Д’Антонио дал отбой и уставился в окно на городские силуэты. Где-то в этом городе, думал он, есть симпатичная кудрявая малышка, которая расскажет ему все о том, как Дональд Бенетью получил пулю в затылок. Где-то в этом городе есть все ответы. Нужно только их найти.

Проведя сутки с половиной взаперти, Мэри Макаллистер наконец выбралась из квартиры на улицу. Она проспала двенадцать часов, а когда проснулась, не сразу вспомнила, где находится. Протянула руку — Пендера нет. Позвала его, но он не откликнулся. Она испугалась, потому что ей снилось, что он попал в беду. Потом она открыла глаза и увидела пыльную комнату, белые стены, окна, выходящие в переулок, где по утрам бездомные шумно рылись в мусорных ящиках, будя жильцов, и всякий раз Пендер безумно злился.

Мэри лежала в постели, пока не надоело. Тогда она встала, заставила себя раздеться и принять душ. Сначала она включила посильнее горячую воду, а когда ванная наполнилась паром, встала под обжигающие струи и долго с остервенением терла себя мочалкой, как будто не мылась уже полгода.

В душе Мэри провела целую вечность. По крайней мере, ей так показалось. А когда вышла, то поняла, что у нее не хватит духу выйти на улицу. Она сидела на кровати, глядя, как тени мелькают на холодном полу, и гнала от себя мысли о Детройте. Под конец она позвонила в китайский ресторан и сделала заказ на дом. Расплачиваясь с курьером, она все пыталась спрятаться за дверь, поскольку была уверена, что ее фотографии висят на каждом столбе, с надписью «Разыскивается». Курьер, наверное, подумал, что она сумасшедшая. Сунул ей заказ, отсчитал сдачу и ушел.

Она легла в постель, но уснуть не смогла. Пыталась читать, но строчки расплывались перед глазами. Тогда она включила телевизор и смотрела рекламные ролики, пока не кончились товары, нуждающиеся в рекламе. Наконец она упала на кровать и уснула, свесив ноги на пол.

Когда Мэри проснулась, снова было утро. Открыв глаза, она почувствовала, что задыхается среди тесноты и пыли. Наскоро приняв душ, она оделась и выскочила на улицу.

На улице было свежо и прохладно. С моря дул соленый ветерок. Мэри пообедала на рынке на Пайк-Плейс-Маркет среди туристов и продавцов рыбы, никем не узнанная, и пошла домой. По дороге она заглянула в «Сейфвей», где набрала целую корзину фруктов, овощей, хлеба с отрубями и йогуртов, собираясь покончить с «диетой» из гамбургеров, опостылевших ей за два года, когда приходилось есть на ходу или в придорожных забегаловках.

Возле кассы она поняла, что у нее не осталось наличных.

Это было странное чувство, потому что она привыкла иметь под рукой сотни, если не тысячи долларов наличными. Дома она забыла положить деньги в кошелек, а последние десять долларов были истрачены в ресторане, где она обедала. Мэри сунула руку в карман и не глядя подала кассирше кредитную карту на имя Дарси Уэллман. В последний момент спохватившись, она буквально вырвал из рук кассирши кредитку и протянула ей другую. Кассирша — расфуфыренная школьница — подозрительно уставилась на нее, затем на карту и спросила, прищурившись:

— Вы Эшли Макадамс или Делорес Уэллман?

— Что?

Девушка помахала в воздухе ее картой «Виза»:

— На этой карточке имя Эшли Макадамс, а на той Делорес Уэллман или как там… Вот я и спрашиваю: вы кто?

«Боже, я не та и не другая», — подумала про себя Мэри, а вслух сказала:

— Эшли.

— А кто тогда Делорес?

Мэри вздохнула:

— Дарси Уэллман. Это моя подруга, ясно? Она забыла у меня свою кредитку, а я нечаянно прихватила ее с собой, подумав, что это моя. Понятно вам? Слушайте, я ведь не пыталась расплатиться чужой карточкой.

Девушка нахмурилась:

— Можно посмотреть ваши документы?

Порывшись в сумке, Мэри вытащила водительские права на имя Эшли Макадамс.

— Вот, смотрите.

— Далеко от дома вы забрались.

— Я студентка. Хотите вызвать копов? Давайте быстрее, а то у меня мороженое тает.

— А вы не покупали мороженое.

— Слушайте, — вздохнула Мэри, — пробивайте чек, пока я не позвала менеджера.

Закатив глаза, кассирша пробила чек. Мэри расписалась, и та даже не стала сверять подпись.