Альдо кашлянул в дверях, оповещая о своем присутствии, и две головы одновременно обернулись. Тина хотела спрятаться или лучше — умереть, ведь дворецкий мог слышать их разговор.

— Пожалуйста, — сказал Лука. — Я ищу одежду, которую доставили. Валентина говорит, будто велела отправить все обратно.

— Эти вещи внизу. Я подумал, в такой ситуации стоит подождать.

— Что?! — воскликнула Тина. Я же попросила отправить все обратно. Вы сказали мне, что позаботитесь об отправке.

Дворецкий склонил голову:

— Извините. Это все?

— Нет, — сказала Тина, — это еще не все…

— Альдо говорит, — прервал ее Лука, — что я хозяин этого дома. Ты гость, желанный, но тебе не мешало бы понять: решения здесь принимаю я. Не ты! — Он повернулся к дворецкому: — Спасибо, Альдо. Может быть, ты выберешь несколько нарядов для моей гостьи на вечер? Судя по всему, мода не является одной из ее сильных сторон. Ей может понадобиться твоя помощь.

— Я не хочу идти в ресторан! — заявила Тина.

— Подбери ей что-то сексуальное, — сказал Лука, словно не слыша ее. — Коктейльная длина подойдет. Высокие каблуки. Выбери то, что подчеркивает фигуру. Я хочу, чтобы каждый мужчина в ресторане желал Тину, а каждая женщина ненавидела ее.

Альдо поклонился и повернулся, совсем не удивившись странному поручению своего хозяина. Он ждал Тину, надеясь, что она пойдет за ним выбирать наряд.

Тина продолжала упрямиться.

— А между тем, — сказала она, — в то время как все эти дамы будут желать смерти своим партнерам, что ты будешь делать?

Его улыбка вернулась, и горячая вспышка промелькнула в темных глазах.

— Я буду представлять, как разрываю твою одежду и кладу тебя, голую и прекрасную, на мою кровать.

Тина вздрогнула от его слов, а его улыбка стала еще шире и опаснее:

— А теперь, — сказал Лука, его белые зубы сверкнули, — именно этим я и займусь…

Тина спустилась за Альдо вниз по мраморной лестнице.

— Вот это, — сказал дворецкий и протянул Тине платье.

Как только она взяла его, дворецкий стал подбирать соответствующие аксессуары.

Тина оказалась в примерочной прежде, чем она это поняла, надевая платье, будто специально для нее сшитое. И, несмотря на ее нежелание принимать одежду от Луки, Тина полюбила это платье, как только надела его. Оно было потрясающее — греховное и загадочное. Атласное мини подчеркнуло ее фигуру самым выгодным образом и скрыло все недостатки без каких-либо дополнительных аксессуаров. Наверное, потому, что в этот раз на Тине было тончайшее шелковое белье, а не ее обычные хлопковые грубые бюстгальтеры.

Альдо подобрал серьги, инкрустированные сапфирами и бриллиантами, которые сверкали так, что платье казалось еще более насыщенно-синим. Легкий макияж, небрежно завитые локоны… Все это Тина должна была сделать сама. Результат ее поразил: богатый цвет платья преобразил ее глаза, они казались уже не янтарными, а золотыми.

— Выглядишь потрясающе, — сказал Лука, когда Тина предстала перед ним в новом наряде, и звук его проникновенного глубокого голоса словно разлился по ее телу и заставил поверить в эти слова.

Заглянув в темные глаза, Тина почувствовала желание Луки. А когда она вложила свои пальцы в его ладонь, садясь в такси, почувствовала, как это желание заразило и ее.

«Сумасшедшая», — подумала она, как только Лука отпустил ее руку. Она действительно сошла с ума — как школьница, задышала быстрее в предвкушении. Это ведь не то же самое, что идти на свидание с любимым мужчиной. И они были близки уже не один раз. Тина просто позволила Луке заниматься с ней сексом на протяжении тридцати дней и ночей.

Лука опустился на кожаный диван рядом с ней, и Тина почувствовала соблазнительный аромат и притягивающее тепло его тела.

Водное такси медленно плыло по Гранд-каналу мимо архитектурных сокровищ Венеции, мимо площади Святого Марка, великолепного Дворца дожей и собора Святого Марка. Затем показались церковь Сан-Джорджо Маджоре и ее величественная колокольня.

И хотя Тина приехала в Венецию не ради осмотра достопримечательностей, было невозможно не восхищаться этой роскошью. Разве можно остаться равнодушной, если перед глазами такое великолепие?

Кстати, профиль Луки тоже был частью красоты, что ее окружала.

«Такие совершенные черты лица, — подумала она, — такие классические точеные линии». Он жил здесь, в Венеции, среди красоты и великолепия. Он сам был частью этого. И пока она рассматривала его темные глаза, невольно в ее голове всплыла мысль…

Если бы их сын вырос, он выглядел бы так же прекрасно? Боль, резкая и быстрая, пронзила ее сердце так внезапно, что Тина задохнулась. Одинокая слеза показалась в уголке глаза, и ей пришлось прикрыть рот рукой, чтобы не дать ее горю выплеснуться.