Дворецкий с неодобрением кивнул и повел ее по широкой лестнице, ведущей на бельэтаж. «Потрясающее палаццо», — думала Тина, когда они поднимались. Мозаичные полы, оштукатуренные стены, невероятно высокие потолки.

Осталось всего несколько ступенек, но тут Тине стало не хватать кислорода, как будто бы воздух становился тем более разреженным, чем выше они поднимались. Но с воздухом все было нормально. Просто она вступала в логово льва — и собирается играть с ним на его территории. Внезапный всплеск страха и шанс трусливо сбежать отсюда придали ей сил.

С лестницы открылся вид на гостиную, такую элегантную…

«Так же должен выглядеть дом мамы, — думала Тина. — Вероятно, так он и выглядел до того, как Эдуардо взял ее в жены. Лили попала в зависимость собственного увлечения стеклом из Мурано и позволила своей страсти заполонить все пространство и высосать последние деньги».

Дворецкий постучался в очередные двери, впустил Тину, а потом ушел.

Ее сердце застучало сильнее, когда она увидела его.

Лев был прямо перед ней. Лука развалился в кресле за столом длиной во всю комнату. Тина не посмотрела ему в глаза, начав изучать его стол. Мужской и выразительный, с крепкими ножками, такими, что могли бы пережить еще много столетий.

— Валентина? — сказал Лука, не вставая, его темные глаза ждали ответа. — Ты сделала мне сюрприз.

— Неужели? — Тина оглянулась. — Дверь закрывается изнутри?

Он наклонил голову и нахмурился:

— А почему ты спрашиваешь?

Она стряхнула ремни рюкзака с плеч, и тот рухнул на пол. Тина набралась уверенности и произнесла с неискренней улыбкой:

— Мы будем опозорены, если нас прервут.

— М-да? — спросил Лука, как будто ему было все равно.

В какой-то момент Тина чуть не запаниковала. Может, сбежать? Столько времени прошло с ее последнего секса… Столько лет с той последней незабываемой ночи с Лукой… Она так неумела в искусстве соблазнения, так неискусна.

Тина прикоснулась пальцем к застежке куртки, поиграла с ней немного, чуть-чуть расстегивая. Она была увлечена подобной игрой и не стеснялась это показывать. Убедившись, что Лука за ней наблюдает, Тина произнесла:

— Тебе не кажется, что здесь слишком жарко?

— Я могу открыть окно, — сказал Лука осторожно, не спуская взгляда с ее пальцев.

— Все в порядке, — сказала она, внезапно почувствовав прилив сил, медленно расстегивая кофту, нежно оголяя плечи, будто это делала не она, а любовник за ее спиной, медленно потянула молнию вниз, снимая кофту с плеч. — Наверное, жарко лишь мне.

— Почему ты здесь? — Обычно бархатный голос Луки звучал холодно.

Тина улыбнулась и сняла сандалии, проклиная при этом свою неуклюжесть.

— Ты предложил мне должность, — сказала она.

Она потянула за свободный край майки, ожидая момента, когда все его внимание будет безраздельно сосредоточено на ней. Удостоверившись в этом, Тина сняла майку через голову, позволяя волосам свободно упасть на обнаженные плечи. Затем она положила руки на ремень джинсов, показывая ему груди, спрятанные за белым бюстгальтером. Это был, наверное, самый простой и скучный бюстгальтер из тех, которые Лука когда-либо видел, но другого у нее не было, да и слишком поздно беспокоиться о нижнем белье. Кроме того, судя по взгляду Луки, он едва ли вообще заметил бюстгальтер.

Этот взгляд придал ей мужество обнажить тело, которое никто не видел в течение трех долгих лет. Она затаила дыхание, когда кожа ремня проскользнула через пряжку, и расстегнула пуговицу на джинсах.

— Я принимаю предложение.

Тина расстегнула молнию, покачивая бедрами, чтобы помочь стянуть джинсы, и наклонилась вперед настолько, чтобы он видел ложбинку между ее грудями. Лука не выглядел больше расслабленным. Он внимательно наблюдал.

— Да. Я подумала еще кое о чем, — сказала Тина.

— О чем же? — прохрипел Лука, не отводя взгляда.

— Об условиях.

Был ли это стон или рычание? Не имело значения. Звук говорил о том, что все идет по плану.

— Скажи сама, — потребовал он.

— Как долго я должна быть твоей любовницей? Ты не сообщил.

— Я не думал об этом. Сколько понадобится…

— Я думала, месяц.

— Месяц? Месяца будет более чем достаточно.

Тина положила руки на бедра. Она посмотрела на него, чувствуя, как сила его желания усиливает гнев, преследующий ее с того самого звонка от Лили. Гнев, подобный вулкану.

«Ты редкий ублюдок, — думала она. — Решил, что все будет по-твоему».

— И ты никогда больше не свяжешься с моим отцом и не будешь ему угрожать. Никогда больше!

— Никогда, — кивнул Лука.

Это не просто хорошо, чтобы быть правдой. Это прекрасно!

— У тебя такой замечательный, большой письменный стол, Лука. — Тина коснулась его, развернулась, открывая вид со спины на то, как она медленно снимает джинсы вместе с нижним бельем. Она бросила на Луку взгляд через плечо: — Было бы стыдно использовать этот стол только для работы, тебе не кажется?