– Тут, за маркетом, переулок есть, там чуть дальше стройка заброшенная. Вернее огороженный пустырь и котлован, строить так и не начали.

– Отлично, подойдет. Потом наберешь меня, я дам номер, и сообщишь время. На встречу вместе пойдем, хочу глянуть на твоего знакомца.

– Это все? – деловито уточнил подросток.

– Пока да, может, тебе придется показания дать в полиции. Справишься? Приводов нет?

– Бог миловал. Только зря вы это, с ментами связываться – себя не беречь.

– У нас есть знакомые, цепляться не станут, – усмехнулась я, имея в виду Муромцева.

– А, ну тогда ладно.

С мальчишкой мы расстались если не довольные друг другом, то без претензий.

Поднялись в квартиру. Я первым делом проверила ее безопасность – все «маячки» на месте, значит, посторонние не вторгались. Вероника ринулась смотреть почту, так как я покаялась, что забыла утром сообщить о письме Сергея.

– Этому бедному ребенку нужна помощь, – проговорила девушка, включая ноутбук.

– Помощь нужна очень многим детям. Тезка неплохо справляется, учитывая обстоятельства. Если хочешь, потом спросим адрес, напросимся в гости с подарками. Только нужно деликатно, такие неустроенные подростки часто имеют гипертрофированное чувство собственного достоинства. Он будет врать, что не голодный, мама сварила вкусный суп, чтобы не признаваться, что мать валяется в пьяном или, как вариант, наркотическом угаре.

– Откуда знаешь?

– Опыт, сын ошибок трудных, – хихикнула я и отправилась на кухню, разбирать покупки и готовить простенький обед.

– Женька, что ты планируешь делать с этой встречей? – допытывалась Вероника во время еды.

– Пока не придумала. Импровизации всегда мне лучше удаются, так что сориентируемся на месте.

– Думаешь, они надеялись найти в сумочке монету?

– Конечно, тут и гадать нечего. Они же понимают, что слежку мы замечаем, в номер забраться к нам пытались. Значит, ничего по-настоящему ценного в квартире не оставим. А куда денет недоверчивая девушка очень ценную вещь?

– Зашьет в подкладку универсальной одежды. Например, во всегда дождливом Питере подойдет легкая куртка или плащ.

– Так поступит очень недоверчивая и умная девушка, – хихикнула я, – а просто девушка положит в сумочку и будет везде таскать с собой.

– Значит, они меня еще и умной не считают, – насупилась Вероника, – хотя, если Максим со всем этим связан, дура я и есть.

– Это же хорошо. – Девушка изумленно вскинула на меня глаза, ища в словах подвох. – Да. Хорошо. Всегда легче переиграть противника, если он тебя недооценивает.

– Может, ты и права.

– Что нового у Сергея? – сменила я тему.

– Так, ничего особенного, – залилась румянцем Вероника.

Я молча усмехнулась. Интересно, если «ничего особенного», то о чем они половину ночи разговаривали?

После обеда пришло письмо от моего добровольного помощника. Хакер писал, что справился на удивление быстро, только потому, что заметил в деле Чернова некоторые документы. Вернее несколько докладных записок о захоронениях. Копнув в этом направлении, хакер установил, что Чернов не только лично расстрелял, но и собственноручно похоронил родственников жены.

Я скосила глаза на сидящую рядом Веронику, девушка стойко переносила очередной удар.

Все Мещерские – отец, мать и братья Ольги – похоронены на старинном питерском кладбище. В фамильном склепе дореволюционной постройки. Кладбище носит название «Смоленское» и существует в наши дни. Несмотря на то что многие надгробия и изваяния признаны историческими памятниками, у государства не находится времени и средств навести там хотя бы подобие порядка. Так что весьма вероятно, что нам не удастся обнаружить склеп в целости и сохранности.

Я снова бросила взгляд на Веронику.

– Мы ведь все равно проверим?

– Конечно.

Еще хакер поднял часть городских архивов и выяснил, что склеп Мещерских, как и основная масса старинных захоронений, находится в северной части Смоленского кладбища.

– Женя, давай поедем прямо сейчас! Мне не терпится!

– Хорошо. Дай мне десять минут.

Я выключила ноутбук, на всякий случай расставила по квартире новые «маячки», и мы отправились в путь.