— Но мне не все равно и экипажу.

— Миклуха, — выпалил мальчик.

«Врет, конечно. Он не интернатский, домашний. Не мое дело, что у него на шее».

— Николай Николаевич? — Марченко серьезно кивнул. — И через черточку Маклей. Хочешь быть путешественником, к тому же великим?

— Николай Николаевич? Маклей через черточку? — Директор поднял одну бровь. — Откуда вы… Так и записывать?

— Ваня, ты меня огорчаешь, — проговорил Антон Сергеевич. — Пиши пока просто Миклуха, вторую часть фамилии неплохо бы сначала заработать. Так ведь, космодесантник Миклуха? Пойдем, представлю тебя экипажу.

— Антон Сергеевич, задержитесь на минуту, — сказал, оторвавшись от монитора, директор.

— Подожди меня в коридоре, Миклуха, я сейчас, — сказал мальчику Марченко.

«Мальчишка кивнул. Есть контакт. Что еще от меня нужно Ване? Вроде, все с формальностями».

— Антон Сергеевич, — с видимым нежеланием начал директор, глядя в стол. — Хотел вас предупредить, могут быть неприятности. Я получил от системы предупреждение.

«Все-таки нет здесь камер, иначе бы он не решился».

— Ты же меня хорошо знаешь, Ваня.

— Поэтому и говорю: прекратите саботаж. Вы же не хуже меня теорию помните и должны понимать, к чему приводит неточное исполнение директив.

— Теория — ладно. С практикой беда.

— Что вас опять не устраивает?

— Методы. Куда-то нас Марсик не туда ведет. Но это длинный разговор, а меня за дверью ждет практика.

— Я вас предупредил, — буркнул Росников.

— Зачем? — спросил Марченко, взявшись за ручку двери.

— Я рекомендовал вас в проект.

«Понятно, — подумал, поджав губы, бывший учитель физики и вышел, аккуратно прикрыв за собою дверь. — Непонятно только, от себя ты предупредил или выполнил директиву. У мальчишки глаза красные. Плакал или не выспался? Ничего, Марсик его сегодня уложит. Прочистит мозги, выжмет из подсознания всякую дрянь. Не нравится мне все это…» Куратор отогнал кислые мысли и сказал:

— Здесь направо, Миклуха. Я тебе покажу твою ячейку, а после — в экипаж, знакомиться.

— Макс, дай сдуть комбин, — попросил Смирницкий, поймав лидера за рукав.

— Иди, — отругнулся Макс, дернув рукой, но Смирницкий держал крепко.

Дело было перед обеденным построением, сразу после алгебры. Дима Смирницкий, для друзей — Дым, на алгебре занимался кое-чем получше комбинаторики и прохлопал новую тему.

— Зажал? — флегматично спросил он, не отпуская рукав.

Макс смотрел куда-то мимо, было ему не до конспекта.

— Дым, рассейся, — вежливо попросил он и, толкнув Смирницкого, все-таки выдрал рукав. Сделав это, отошел на пару шагов, чтобы лучше видеть.

— Что это с ним? — спросил Дым, проследив, кого там высматривает лидер.

— Не что, а кто. Люська, — равнодушно ответила Аня Манохина.

На общих лекциях ашки и бешки сидели вперемешку, Смирницкий, к примеру, всегда оказывался рядом с Няшкой, потому что та не задалбывала болтовней.

— Она не с ним, а с этим новеньким. Как его?

— Вот именно.

— Не понял.

— Тебе и не нужно, — сказала Ня и отвернулась к окну. Там заснеженная равнина. Ходят слухи, раньше, когда в Елани стояла военная часть, низменность эту называли Долиной Смерти. Подходяще.

Чижова действительно была с новеньким — на лекциях усадила этого лопоухого рядом, таскалась за ним на перерывах, и теперь, загнав в угол, пыталась разговорить. Максим сам не мог понять, почему это его бесит. На то и лидер в экипаже, чтобы раскручивать всяких миклух. Но слишком уж рьяно она за него взялась, как будто ей нравится, когда посылают. Максим незаметно для себя оказался так близко, что услышал обрывки фраз:

— Я тоже не сразу попала… Сначала меня удочерили одни… Они и сейчас пытаются… Так что могу понять, почему ты…

— Ничего ты не можешь понять, — неожиданно зло огрызнулся Миклуха. — Слушай, отстань, а?!

Он выбрался из угла, куда его загнала настырная Люся, и нос к носу столкнулся с лидером ашек.

Вид у Чижовой был жалкий. Макс рассвирепел.

— Нельзя ли повежливей с лидером? — спросил он, заступая Миклухе дорогу.

— Чихал я на лидеров, — хладнокровно ответил тот.

Тут, как на грех, Люся вмешалась.

— Макс, не лезь! — крикнула она. — Ашками своими займись!

— Ашки… Бешки… — ворчал Миклуха, пытаясь сбросить с воротника руку Макса. Потом добавил едва слышно: «Вошки».

Это было последней каплей.

— Что ты сказал, хомячок?

Лидер экипажа-А окончательно потерял голову. Схватил сопливого хомячка за грудки, тряхнул, потащил к стенке, прижал. Треснула, отлетев, пуговица, потом еще одна. «Наряд так наряд», — подумал Макс, примерившись дать в ухо. Хомячок брыкался, но слабо; хрипел, цеплялся за руку. «Что это у него за шнурок?»