Там, где жили Азей и Милена, медики умели только лечить простуды, резать аппендицит и штопать огнестрельные раны.

— Вам нужны деньги, — говорил профессор чуть слышно. — Очень много денег…

Но он ошибался.

Шесть лет Азей вкалывал без выходных и отпусков, пытаясь собрать нужную сумму, но не скопил и десятой ее части.

А потом его дядя Баташ, давно уехавший за границу, прислал маленькую листовку, на которой был нарисован зеленый лист и красный крест. К листовке прилагалась анкета — Азей с Миленой заполнили ее, переводя незнакомые иностранные слова с помощью старого компьютера, собранного из найденных на свалке запчастей.

Ровно через год в халупу Азея и Милены вошли две улыбчивые чернокожие женщины. Они протянули свои документы с печатью в виде креста и листика.

— Разрешение Фонда получено, — сказала одна из них. — Вы можете переезжать.

На переезд в незнакомую страну, где жили беспечные и богатые люди, ушли все деньги, заработанные Азеем. Но он ничуть об этом не жалел — ведь теперь у них появился шанс родить ребенка. Над новоиспеченными счастливыми гражданами взяли шефство люди с нашивками в виде красного креста и зеленого листика. Люди эти искренне хотели помочь, и, кажется, не было дня, когда они не навестили бы маленькую, но чистую и уютную квартирку подопечных.

— Договор на двенадцати листах. Чистая формальность. Его подписывают все…

— Пожалуйста, приложение к дополнительному соглашению. Подпись нужна здесь… И еще здесь — чуть ниже…

— Фонд взял на себя большую часть расходов, связанных с медицинским обследованием… Вот отчет — ознакомьтесь и подтвердите согласие на нашу помощь… Но сделать это надо поскорей… Спасибо!

Как же они все радовались, когда Милена забеременела! Как танцевал холостой и бездетный дядя Баташ! Какие подарки несли представители Фонда! И как плакал Азей, не веря своему счастью…

Через четыре месяца Милену положили в клинику. Представители Фонда теперь появлялись редко — они свое дело сделали, дальше все зависело от врачей. Азей волновался: почему его жена госпитализирована? Что с ребенком? Когда ее выпишут? Врачам некогда было отвечать на его вопросы. Ему только сказали, что все идет нормально, что все беременные, поступившие в клинику через Фонд, находятся на особом режиме.

А за два месяца до предполагаемой даты родов Азея перестали пускать к жене. Он звонил ей каждый день — она скучала, но у нее все было хорошо. Он спрашивал, видела ли она малыша на ультразвуковом исследовании. Она говорила, что ей ничего не показывают. Он хотел знать, кто у них будет — мальчик или девочка. Она отвечала, что врачи ничего не говорят.

А потом ей вдруг сделали кесарово — просто однажды отвезли в операционную и под общим наркозом достали ребенка. Уже потом объяснили, что иначе было нельзя — плод большой, ждать срока опасно.

Так появился их долгожданный мальчик — Дивей.

И все было хорошо — быстро окрепший малыш рос и радовал родителей: уже в год он крепко стоял на ногах, в два — показывал все буквы алфавита, в три — умел считать на пальцах.

Но потом счастье кончилось — в четыре года Дивею поставили страшный диагноз.

Жить малышу оставалось год или полтора — так говорили врачи.

Однако они ошиблись.

Измученный болезнью Дивей все же встретил шестой день рождения — возможно, только потому, что очень ждал поездку в Динолэнд, однажды обещанную отцом.

— Папа, у меня завтра день рождения?

— Да, сынок.

Азей сидел на краю детской кроватки, держа в пальцах прозрачную невесомую руку Дивея.

— И ты отвезешь меня к динозаврам? Ты же обещал, я помню.

— Я тоже помню, сынок.

— Значит, завтра мы поедем? — Малыш улыбнулся. — Я видел рекламу! Динолэнд вернулся. Он всегда возвращается.

— Да, сынок… — Отец отвел глаза. — Он вернулся… Пожалуйста, спи. Завтра будет твой день.

Ему не пришлось долго думать — у него был целый год, чтобы все решить заранее.

— Куда ты? — спросила жена, наблюдая, как он собирает вещи.

— Ты знаешь.

— Это может убить его.

— По крайней мере, он умрет счастливый.

— А надзорный комитет?

— Плевать на них.

— Но если мы уедем из города без разрешения, нас арестуют. И, возможно, депортируют.

— Пускай.

— Так нельзя, Азей.

— Ты знаешь, я пытался все решить по закону. Двенадцать прошений за последний год. И двенадцать отказов. Фонд запрещает нам посещать Бейрнес и настоятельно рекомендует не выезжать за границы города.

— Значит, у них есть на то причины.

— А у меня есть причина нарушить их чертов запрет!

Он хлопнул по столу ладонью и испугался, что разбудит ребенка. Осекся, обернулся на прикрытую дверь.