Господи, как дитя, которое я так сильно любила, может относиться ко мне с таким презрением? Ответь мне, Господи. Что я сделала неправильно?

Лиота всегда печалилась, думая об Эйлиноре. Что случилось с ее девочкой? Три брака, двое детей, которые преуспевали во всем, чем бы ни занимались, дом за железными воротами, роскошные машины, отдых в Европе, и все же Эйлинора не была счастлива.

Я годами молилась за нее, и что хорошего из всего этого вышло? Я сдаюсь, Господи. Ты Сам с ней разбирайся.

От сильной душевной боли она закрыла глаза.

Хоть бы раз мои дети, моя кровь и плоть, сказали бы мне, что любят меня так же сильно, как я люблю их. Как бы мне хотелось увидеть у себя дома дочь, которая вместо того, чтобы заниматься перечислением моих неудач, поблагодарила бы меня за все, что я сделала для нее. Чтобы хоть раз Эйлинора или Джордж просто сказали бы: «Спасибо, мама. Я ценю все, что ты сделала для меня».

У Лиоты не было ни малейшего шанса услышать такие слова.

О, Боже, почему я не могу отправиться к Тебе прямо сейчас? Чего еще Ты ждешь? Я сделала на этой земле все, что могла. Я стала старой. И от меня нет никакой пользы. У меня все болит: и душа, и тело. Вот я стою здесь, в своей гостиной, перед фотографиями моих родных. И мне хочется рыдать. Теперь каждый из них живет сам по себе, и нет в их жизни места для старой женщины. Я устаю слышать от Эйлиноры бесконечные жалобы на то, какой паршивой матерью я была. Я устала подставлять другую щеку. Устала переключать телевизор лишь для того, чтобы услышать человеческий голос. Устала просиживать в углу и смотреть на свой умирающий сад. Я устала жить! О, Господи, я хочу отправиться домой!

«Я пришел для того, чтобы имели жизнь и имели с избытком» [10] , — прозвучал в ее душе другой голос.

В сердце Лиоты вспыхнула ярость, и оно заколотилось с неистовой силой.

С избытком?В другом мире, может быть, но только не в этом. И не сейчас.

Почему Ты так со мной поступаешь? Что я сделала, чтобы заслужить такое обращение? Хотелось бы мне знать.

«Где была ты, когда Я полагал основания земли? Давала ли ты когда в жизни своей приказания утру и указывала ли заре место ее? [11] Можешь ли ты повернуть вспять движение звезд? Способна ли ты управлять ходом Плеяд или Ориона?»

Со слезами на глазах Лиота опустилась в свое ветхое кресло.

Я знаю, кто Ты. Знаю, что Тебе подвластно все. Разве не поклонялась я только Тебе одному, сколько себя помню? Разве не с Тобой встречалась я каждый день в моем саду все эти годы?.. О, Боже, неужели Ты не понимаешь? Я устала от непонимания. Устаю от жизни, название которой — сплошная боль. Устала быть одинокой.

Я хочу домой. Пожалуйста, позволь мне вернуться домой.

Она положила голову на спинку кресла, и слезы потекли по ее щекам. Почему Он выжидает?

Перестань ныть.

Перед взором Лиоты возникла необычайная картина: золото кипит в котле, плавится, и на блестящей поверхности появляются черные примеси.

Это я, Господи?

«Предай Господу путь твой и уповай на Него, и Он совершит…» [12]

Будто у нее есть выбор…

Корбан сидел за столом, записывая свои соображения о том, как расположить к себе Лиоту Рейнхардт и тем самым облегчить выполнение задания: «Привезти металлическую тележку для перевозки продуктов. Подарить трость. Перемыть окна в ее доме». Он поморщился. Последнее, чем бы ему хотелось заниматься, это мытье стекол у старухи, однако ради ее расположения он сделает это. Постучал карандашом по столу. Надо придумать что-нибудь полегче. Такое, на что не нужно тратить много времени и сил. Может быть, купить шоколад? Или цветы? Отверг обе идеи. Он знал эту женщину всего каких-то пару часов, но был совершенно уверен, что, принеси он ей конфетки да цветочки, она пригвоздит его к стене, а потом будет швырять в голову дротики за попытку заискивания перед ней.

Взглянув на свой «Ролекс», он понял, что если не отправится прямо сейчас в университет, то обязательно опоздает на лекцию профессора Вебстера. Он бросил карандаш на стол и быстренько собрал рюкзак, вскинув его на плечо, вышел за дверь и захлопнул ее за собой. Шагая к зданию своей альма-матер, Корбан обдумывал, как он может получить у профессора Вебстера разрешение не делать это нелегкое задание. Должна же быть какая-то лазейка, чтобы ускользнуть от следующих встреч с этой старой летучей мышью.

Энни заглянула в библиотеку, чтобы выписать названия книг о Моне и Ван Гоге, а заодно поискать телефонный справочник Окленда. Рядом с номером телефона Лиоты Рейнхардт в списке значилась только улица. Может, когда Энни увидит эту улицу, она вспомнит бабушкин дом. По дороге из библиотеки девушка остановилась у большого книжного магазина и купила карту Окленда.

Как только Сьюзен отперла дверь и с пакетом продуктов вошла в комнату, попугай крикнул из клетки, стоявшей у окна: