Он подался вперед:

— Не все вокруг будут старыми, миссис Рейнхардт. Сиделки, доктора, горничные, повара, начальники служб…

Она жестом остановила его:

— Позвольте тогда мне выразиться иначе, мистер Солсек. Меня настораживает и пугает то, что единственными представителями молодого поколения, с которыми я буду иметь возможность общаться, окажутся люди, получающие от правительства зарплату за то, чтобы они уделяли мне внимание. — Он смутился. — Я предлагаю вам задуматься пока только над этим. И прежде чем вы уйдете, я задам вам вопрос, на который не жду немедленного ответа прямо сегодня. Более того, я хочу, чтобы вы хорошенько подумали над ним и сообщили мне в среду о своем решении. Если, конечно, вы придете.

— Ладно, задавайте свой вопрос, — настороженно согласился он.

— Почему вы хотите, чтобы таких стариков, как я, поселили в оплачиваемые государством дома и изолировали от общества?

— Частичнооплачиваемые, миссис…

— До среды, мистер Солсек. Подумайтеоб этом.

Корбан медленно поднялся. Лиота заметила признаки внутренней борьбы на его лице. Она тоже была встревожена его идеями, но решила ничего не говорить, потому что, в отличие от него, прекрасно поняла, откуда дует ветер. Даже если она скажет ему о том, что думает, он все равно не поверит. А сможет ли она сделать так, чтобы он сам додумался? Скорее всего, нет. Слишком уж он уверен в себе. Молодость всегда горит безоглядным желанием сделать этот бренный мир более совершенным.

Господи, неужели это и есть начало?

— Я, пожалуй, заключу с вами сделку, — предложила она. — Если в среду вы будете готовы дать мне честный ответ, я, в свою очередь, постараюсь ответить на все вопросы, которые вы намеревались задать мне, когда в первый раз появились в моем доме.

Корбан изучающе посмотрел на нее. С виду не скажешь, что он слишком обрадовался этому предложению. Может, он думает, что она специально заманивает его, чтобы еще раз использовать в своих целях.

— У меня не так много времени, чтобы бесцельно тратить его, миссис Рейнхардт.

— У меня тоже, мистер Солсек.

Дураков она не переносила, но этого молодого человека ей было жалко. Разве он знает, как устроен мир? Может быть, сострадание подвигло его на создание подобной программы. Тем лучше, еще одна причина зажечь светильник знаний, который рассеет мрак его невежества. Потихонечку, шаг за шагом, чтобы ненароком не ослепить.

И все равно Тебе решать, не так ли, Господи?

Корбан медленно поднялся с места, снова сунул свою тетрадь с пружинкой под мышку и прошел к двери. Открыв ее, он немного помедлил и обернулся.

— Я подумаю над вашим вопросом, и мы поговорим с вами в среду.

— Если будет на то воля Божья, вы найдете меня здесь.

Все воскресенье Лиота провела в тревожных раздумьях. Несмотря на уверения своей внучки, она никак не могла поверить, что Энни вернется.

На протяжении многих лет она неустанно приглашала Эйлинору и на День благодарения, и на Рождество, и на Пасху, и на день рождения. Иногда Эйлинора отвечала, что приглашение звучит заманчиво и что она постарается привезти детей, потом звонила и заявляла, что им не удастся приехать. У нее всегда появлялась какая-нибудь причина: один из детей заболел, у мужа оказалось срочное дело, нежданно-негаданно позвонили друзья, которые собираются приехать погостить на уикенд. Лиота хорошо понимала подтекст подобных отговорок: ты никогда не поддерживала меня, когда я так нуждалась в твоей помощи, так почему сейчас я должна тебе помогать?Когда же Эйлинора появлялась, она посвящала все свое время поискам какой-нибудь незначительной мелочи из прошлого, чтобы затеять крупную ссору и в очередной раз указать матери на ее недостатки и ошибки.

Господи, я несовершенна, я знаю, но я так старалась.

Время не научило Эйлинору видеть истину. Лиота надеялась, что рождение детей поможет дочери посмотреть на мир широко открытыми глазами и понять, насколько многогранна и далеко не совершенна жизнь. Не вышло. Эйлиноре удавалось держать под контролем собственную жизнь и жизнь тех, кого она любила. Она всегда старалась находиться дома вместе со своими детьми и делала все, чтобы они имели все необходимое. Никаких дешевых магазинов для еедетей. Только дорогие универмаги. Ни кусочка несвежего вчерашнего хлеба. Хорошее трехразовое питание, продуманное так, что никаких проблем с весом или кожей возникнуть не могло. Никаких домашних средств, если вдруг заболит животик. Только врач-педиатр или психолог, который поможет справиться с эмоциональными проблемами.

Лиоте отчаянно хотелось верить в эти так неубедительно звучавшие отговорки. Хотелось не обращать внимания на мелочи и притвориться, что не слышит тех слов, которые терзали ее душу. Несколько раз она пыталась защищаться, но Эйлинора уходила, не дослушав.

Потом Лиота окончательно устала от всего этого. В прошлом году она ни разу не звонила Эйлиноре. Получила от нее четыре формальных звонка: один на Рождество, один на Пасху, один в День благодарения и один на свой день рождения. В День матери дочь даже не прислала открытки и не позвонила.

Открытки на каждый праздник приходили от сына. «С любовью. Джордж и Дженни». Именно Дженни подписывала и посылала их.

Встречаясь со своим сыном, Лиота не могла сказать, что он обижен на нее. Просто с головой ушел в свою жизнь и решение собственных проблем.

Он походил на Бернарда больше, чем мог себе представить.

Господи, я должна иметь веру, иначе мне придется признать, что мои надежды на примирение были напрасными. Я так мечтала о доверительных отношениях со своими детьми и внуками. Неужели Энни пришла, чтобы отобрать еще одну надежду? Больно. Из головы не выходит, сколько сил было потрачено напрасно.