— Я долго размышлял над вашим вопросом. По существу, я еще кое о чем думал.

— Неплохо.

Она устроилась на стуле напротив него и, положив руки на газету застыла в ожидании.

Он сделал глоток, стараясь не морщиться.

— Я с чувством большой признательности выслушал бы все ваши возражения по поводу предложенной мной программы, миссис Рейнхардт. Это намного упростит дело.

— Возможно, и упростит, но не вызовет глубоких переживаний.

— Вполне хватит и этого. К тому же я не представляю, о каких глубоких переживаниях вы хотите потолковать?

Она долго молчала, изучающе глядя на него. Корбан попытался угадать, о чем она думает, и увидел в ее глазах такую грусть, что ему стало неловко. В каком-то смысле он разочаровал эту старую женщину и не мог избавиться от угрызений совести.

— Я хочу помочь таким, как вы, людям, миссис Рейнхардт, — убежденно сказал он.

— Корбан, скажу проще. То, что начинается с милости, может закончиться разрушением. У меня есть возражения, но некоторые из них я не могу выразить словами. Это… — Она нахмурилась, подумав еще с минуту. — Словно бы ждать, когда приговор приведут в исполнение.

В другой раз он обязательно воспринял бы это как оскорбление, но интонация ее голоса убеждала в обратном.

— Может, вы просто не понимаете, что я хочу сделать?

— Корбан, вы думаете, что являетесь первопроходцем, освещающим факелом новый путь, но на самом деле вы всего лишь идете по протоптанной дорожке. И куда, по-вашему, она приведет?

— Туда, где будет намного лучше, чем теперь. Благоустроенные дома, похожие на те, что я предлагаю, существуют уже давно, но все они содержатся на деньги частных лиц. Простой человек не попадет туда. Как минимум, на вашем счету должно быть сто-двести тысяч долларов, чтобы войти в дверь одного из таких домов. Как только вы подписываете договор, вы получаете пожизненное обеспечение до конца ваших дней. Я пытаюсь разработать программу для людей, которые проработали всю жизнь, но не имеют ни большого состояния, ни огромных особняков.

Она грустно покачала головой:

— Вы не видите, насколько это опасно, да? Возможно, вам сейчас и не дано увидеть то, что я так отчетливо представляю. — Глаза ее увлажнились, и в них появилось беспокойство. — А с другой стороны, у страха глаза велики. Я лишь старая женщина. Что я вообще знаю?

В ее вопросе он почувствовал легкий упрек, но, прежде чем он успел ответить, она продолжила:

— Давайте отложим этот разговор, ладно? Пусть мысль созреет. Через какое-то время вы сами поймете истинный смысл нашего разговора. — Она бросила взгляд на его чашку. — Вы не любите такой кофе?

Корбан решил было солгать, но тут же представил, что ему придется выпить противную жидкость до дна. Во рту у него все еще держалось стойкое отвратительное послевкусие от первого глотка.

— Извините, но для меня немного сладковато. — Увидев, как опустились уголки ее губ, добавил: — Я куплю вам еще баночку такого же кофе.

Он надеялся, что этим оградит себя от ее жалоб по поводу баснословно высоких цен.

Она взяла его чашку и вылила содержимое прямо в раковину.

— Спасибо, но я думаю, что в банке, которую я купила, кофе останется и после моей смерти. — Она сполоснула кружку и поставила ее кверху дном на лежавшее у края раковины полотенце. — Я надену свитер, и мы отправимся в банк.

Она сказала это так, словно отдала приказ солдатам своей армии.

На спуске Корбан еще плотнее прижал локтем ее руку, понимая, что для нее прогулка в банк или в магазин — занятие не из легких.

И никак не мог взять в толк, почему она упрямится, отказываясь поехать туда с комфортом.

— Почему вы не позволяете подвезти вас, миссис Рейнхардт? — участливо поинтересовался он, припомнив, как она устала во время их недавнего похода по магазинам. До полного изнеможения, по правде говоря.

Она продолжала идти, глядя себе под ноги.

— Теперь для меня это уже единственная возможность выйти из дома. Раньше я бегала вокруг озера Мерритт во время обеденного перерыва, а теперь мой мир сузился до нескольких кварталов между моим домом и магазином. — Она подняла на него глаза. — Вы хотите еще больше сузить его?

Он понял, к чему она клонит, и был благодарен, что прежняя тема еще не закрыта.

— В благоустроенных домах будет организован досуг, и скучать не придется.

— Звучит почти угрожающе.

— Почему же?

— Это вы мне скажите, какого рода деятельность вы предусмотрели для таких, как я? Может, я тогда изменю свое мнение о вашей программе.

Возможность переубедить собеседницу подхлестнула Корбана.

— Разве не подойдут занятия искусством и ремеслами?

Лиота Рейнхардт охнула и ничего не сказала.

Они свернули за угол и прошли квартал, затем остановились у светофора в ожидании зеленого света для пешеходов. Он хранил молчание все время, пока они пересекали улицу, прошагали еще один квартал и прошли под эстакадой. Только дойдя до следующего перекрестка, он сдался, признавшись себе, что она не скажет ни единого слова, если он не заговорит первым.