Дарлин опасливо покосился в нашу с Феолой сторону, но видя, что мы приняли извинения, вздохнул с облегчением.

– В общем, вам Луиза должна была в общих чертах обрисовать нашу проблему… – начал он.

– О том, что вы никак не сойдетесь во взглядах – выходить вам на поверхность или продолжать скрываться?

– Конечно, выходить! – вылез Луар. – Уже ясно, что в изоляции мы не сможем развиваться! Наша изоляция уже очень дорого стала нашему народу! Посмотрите, как далеко ушли те, кто остался на поверхности? Сможем ли мы их догнать? Сможем ли…

– Господин Луар, – поморщившись, прервал его Дорлин. – Вы ведь сейчас не выступаете перед своими сторонниками на митинге. Давайте воздерживаться от речей. Говорите по существу.

– А он только лозунгами и умеет говорить! – фыркнул Веринор.

– Я и говорю по существу! – разгорячился Луар и даже вскочил с места. – Мы не можем больше оставаться в изоляции под землей!

– В кои-то веке согласен с этим болтуном, – как бы мимоходом заметил Веринор.

Дорлин не выдержал и хлопнул ладонью по столу.

– Да прекратите вы собачиться! Мы попросили прийти сюда людей, а сами устраиваем разборки при них! Вам сами-то не стыдно?! А, между прочим, время у них ограничено!

– Тогда я скажу по существу, – медленно поднялся Веринор. – А то наш болтун сейчас двухчасовую речь закатит и тогда уже никто сказать ничего не успеет. А по существу вот что: Прятаться под землей мы больше не можем. Мы достигли предела своего развития в этом. Для дальнейшего роста нам нужен простор. Но эта планета уже занята вами, людьми. Не поймите меня неправильно, я признаю ваши права на всю систему и признаю, что вы имеете право устанавливать в ней свои правила. И по праву владения и по праву сильного. Но что делать тем, кто не желает подчиняться вашим правилам? Уходить в недоступные места? Как показала практика – это не самая лучшая идея. Но пока существует Барьер другой все равно нет. Но сейчас появилась надежда.

– Вы хотите покинуть Солнечную и обосноваться на какой-нибудь планете? – догадался я.

– Верно. А раз вы занимаетесь прорывом Барьера, то вы можете нам помочь.

Мы с Феолой недоуменно переглянулись.

– Мне кажется, вы плохо представляете, что именно мы делаем, – осторожно начала Феола.

– Точнее совсем не понимаете, – прямой выдал я. – У нас не транспортный колониальный корабль, а небольшой разведчик. Даже если туда набить гномов как помидоры в банку, то и тогда вряд ли их поместится больше десяти тысяч.

– Это мы понимаем. Но нам бы хотелось уточнить кое-какие вопросы. Первое, не будет ли людское правительство возражать против подобной эмиграции…

– С чего бы это? – удивилась Феола. – Вашим правом было уйти в подземелья, ваш выбор улететь. Правда, боюсь, вы действительно плохо понимаете, что происходит за Барьером. Он ведь не случайно появился вокруг Солнечной. Если вы заглядывали в учебники истории, то читали о последней войне.

– Тогда ваша обязанность остановить это безумство! – вскипел Луар. – Вы люди мудрее нас! Ваша цивилизация ведь намного старше! Почему же вы допускаете такую глупость?!

– Не такая уж это и глупость, – задумчиво отозвался я. – А вот останавливать кого-то силой… вот это будет глупость. Господин Луар, вот вы говорите о мудрости. Но мудрость как раз в том и заключается, чтобы не мешать другим развиваться самостоятельно. Наша история очень богата разными конфликтами. И кое-чему нас все-таки научила. Невозможно научить кого-то своей мудрости. Только собственный опыт способствует ее приобретению. Полагаю, что если бы мы помешали в свое время вашим предкам укрыться в пещерах, то вы бы просто возненавидели нас, как угнетателей и рабовладельцев… Вы ведь читали хроники? Нет? А зря. Уж историей собственного народа вы могли бы поинтересоваться после того как вышли, раз уж выступаете на воссоединение с людьми. Мне правда непонятно, как вы видите это воссоединение. Вы ведь не люди. И никогда ими не станете. Так зачем стремится стать второсортными людьми, когда можно быть первоклассными гномами. В этом ведь тоже мудрость – не стремится быть кем-то, а оставаться собой. Вот вы не верите, что можно быть развитым обществом и оставаться при этом гномами. Стремитесь кому-то подражать. А ваш оппонент не верит, что можно остаться гномом рядом с людьми. На мой взгляд вы оба одинаково неправы.

– Я никогда… – начал было Луар.

– Я не позволю… – вскочил Веринор.

Но оба тут же замолкли глядя на мою ухмылку.

– Вот об этом я вам и говорил. Вы настолько не верите в другую точку зрения отличную от вашей, что даже не попытались обдумать ее. Даже слушать меня не стали. Господин Луар, вы говорили о мудрости. Мудрость так же еще в том, чтобы выслушать оппонента до конца. Но вы видите только свою точку зрения. Ну и какой тогда мудрости с вами делится? Нет уж, набивайте собственные шишки. Мы можем только дать совет и обрисовать последствия ваших действий. А вот принимать предупреждения или нет должны решить только вы. Так что со стороны людей никаких препятствий чиниться никому не будет.

– Ты очень уверенно говоришь за всех людей, – буркнул Веринор, опускаясь на кресло. Он был очень недоволен своей несдержанности и теперь корил себя. Внешне это никак не проявлялось, но вот аура постоянно меняла цвет, выдавая полный сумбур в мыслях.

– Вам не мешали в прошлом и у меня нет причины сомневаться, что так же будет и в этот раз. Любой выбор будет только вашим выбором. И мне до сих пор непонятно, чего вы хотели от нас.

– Нам тоже нужна информация о том, что происходит за Барьером, – наконец признался Веринор. – Как бы мне не хотелось увести свой народ на другие планеты, но я понимаю, что без разведки обстановки во вне такой шаг может закончится трагически. Позволить такого я не могу. Я готов признать, что самоизоляция оказалась ошибкой и не хочу повтора. Мы вовсе не собираемся прерывать с людьми контакт. Но я хочу, чтобы мы могли разговаривать с вами на равных. Не как временные квартиранты в чужом доме, а как владельцы собственного. Только тогда мы сможем быть на равных с вами.