Виктор почувствовал, что смысл разговора начал от него ускользать.

– Я не совсем понимаю…

– Ах да. – Хозяин словно только сейчас сообразил, что Виктор не знает новостей из Тараверы. – Вот, здесь запись заседания тараверского правительства. Мои люди на всякий случай установили там «жучки», раньше-то мы не могли этого сделать из-за твоего сканера.

Виктор молча надел наушники и прослушал заседание правительства до конца.

– Значит, теперь я предатель, – грустно заметил Виктор, откладывая наушники.

– Разве ситуация не забавна? – насмешливо осведомился Хозяин. – Все твои друзья уверены, что ты не мог их предать, но люди на улицах считают, что именно ты предал Императора. И твои друзья ради спасения королевства решили не опровергать этих слухов, а подтвердить их.

– Не вижу в этом ничего забавного, – холодно заметил Виктор.

– Забавное тут то, что твои друзья, поддерживая эти слухи, сами не знают, насколько они правы. Или ты скажешь, что не предавал их?

Виктор гневно взглянул на Хозяина, но тут же сник.

– Вы правы.

– Однако твое доброе имя можно еще восстановить.

– Что вы имеете в виду? – снова взглянул на Хозяина Виктор.

– А то, что я вовсе не для того пытался похитить тебя, чтобы твое королевство снова возродилось. Самим своим существованием оно угрожает моим планам. Я ведь надеялся, что после гибели Греппа, после исчезновения тебя и твоих приятелей в Таравере все передерутся за власть и королевство вскоре само развалится и все вернется на круги своя. Однако каким-то образом, не знаю уж, как тебе это удалось, ты смог подобрать в свое правительство честных людей, которые нашли в себе силы ради этого твоего королевства забыть собственные интересы. Таким образом, мы вернулись к тому, с чего начали.

– И что вы предлагаете?

– У меня есть два выхода. Первый, самый простой. Любимый способ моего папаши. Он бы уже сейчас отправил туда несколько агентов с чумой. Через три месяца в городе мертвых было бы больше, чем живых. А потом там бы прошлись орды фэтров и добили бы тех, кто уцелел. – Хозяин поднял руку, прерывая возражения Виктора. – Тихо!!! Я же сказал, что это был любимый способ моего папаши, которому нравилось изображать божественное вмешательство.

– Вы у него научились, – съязвил Виктор.

– Есть немного, – не стал отнекиваться Хозяин. – Теперь я должен признать, что моя идея с молниями оказалась не самой удачной. Но кто же мог предположить, что люди настолько превратно истолкуют это вмешательство?!

– Вера логике неподвластна.

– Верно, об этом я должен был помнить. Но дело сейчас в другом. Этот легкий способ, при кажущейся надежности, таит в себе множество подводных камней. В частности, то, что слухи уже пошли по всему Нордаку. Даже уничтожив это королевство, я не избавлюсь от его влияния. Поэтому мне больше по душе второй выход, который несколько сложнее. Его суть в том, что если я не могу уничтожить это королевство, то мне надо использовать его.

Виктор недоверчиво уставился на Хозяина.

– Как это – использовать? И это после того, как вы потратили столько сил, чтобы его уничтожить?

– Верно. Но как видишь, способов решения этой проблемы у меня не так уж и много. Мой второй способ заключается вот в чем: мы с тобой садимся на коней и в сопровождении охраны направляемся в Тараверу. Там ты объявляешь, что я Император, что ты исчез с поля боя, потому что тебе явилось видение. Ты отправился к Императору и вместе с ним вернулся в мир, чтобы спасти его от гнета фэтров. Как доказательство я тут же разбиваю несколько камней своим мечом, а потом произношу речь. Я скажу, что не мог явиться в мир, поскольку церковь потеряла свою святость и служила уже не столько мне, сколько себе, и что мой божественный покровитель отказывался отправлять меня на Нордак до тех пор, пока здесь не появится сила, способная меня защитить. И вот появилась Таравера. Это был шанс. Но чтобы проверить ее, Господь послал несколько армий. Таравера доказала свою способность защитить посланца Бога. Однако напоследок Господь решил послать последнее испытание и лишил Тараверу ее вождей. Если хочешь, могу рассказать, как рвался ты в бой, видя, как погибают твои солдаты, и как Господь лично держал тебя за руку, убеждая, что ради Нордака Таравера должна пройти это испытание. – При этих словах Виктор несколько секунд пристально разглядывал Хозяина, словно решая, а есть ли для этого человека вообще что-нибудь святое. Видно, придя к определенному выводу, Виктор снова опустил глаза и стал смотреть в пол.

– И вот после поражения, – продолжил Хозяин, – все они своим решением пожертвовать личными интересами ради королевства доказали, что готовы принять Императора. В конце концов, мне ведь нужна будет столица планеты. Здесь ведь городов нет, все под землей. Почему бы столицей не стать Таравере?

– Вы повторили мое выступление, когда я говорил, что церковь сама ударилась в еретичество, из-за чего Император и не приходит, – не поднимая глаз сказал Виктор.

– Верно, – кивнул Хозяин. – Гениальная идея. Я был в восторге от нее. Я ведь достиг своего положения вовсе не потому, что отвергал хорошие идеи только из-за того, что они чужие. И если ты согласишься мне помочь, то мы всем докажем, что ты вовсе не пустые слова говорил.

– Но ведь этим вы обрекаете церковь на гибель? Вы понимаете, что начнется, когда вы заявите, что именно церковь мешала вам прийти на Нордак? Ведь начнется охота на всех священников! Вам не жалко собственное детище?

Хозяин беспечно махнул рукой.

– Церковь – это не мое детище, а моего отца. До определенного момента она действительно была полезна, но сейчас только мешает. Я ведь иду к власти над галактикой, а закостеневшая в своих догмах церковь будет только мешать. К тому же это последний козырь немногих оставшихся фанатиков. Если церковь будет уничтожена, то я сразу лишу их основного оружия, и у них уже не останется никакого способа воздействия на меня. Как видишь, этот вариант полезен нам обоим. Ты восстанавливаешь свое доброе имя, я же получаю довольно хорошую оперативную базу и столицу, а также избавляюсь от последнего мешающего мне фактора, заодно лишаю фанатиков их последнего оружия. У этого плана только один недостаток: придется начинать захватывать Тараверу слишком рано, когда у меня еще не все готово.